Наследник

Долго еще сельчане поминали это событие, выводя ту или иную дату «от явленного государем-наследником чуда Господня»…

Спокойный и очень ровный ход Черныша весьма способствовал раздумьям Дмитрия: тело уже без малейшего участия сознания делало все необходимое, вполне достойно восседая в довольно удобном седле, тем самым освобождая внимание для другого. Мыслей и планов!.. Короткое посещение крестьянской хаты (назвать ее полноценной избой он все же затруднялся) принесло ему много нового. А заодно подтвердило большую часть того, что он некогда вычитал или просто услышал от знакомых историков.

«Хотя про забитость и неухоженность несчастных крестьян мне все же явно наврали — одежда чистая, на хозяйке и детях даже вышивку небольшую заметил, и лица спокойные. Повадки и движения основательные. А здоровье и вовсе конское! Под дождик сынок попал, видите ли!.. Вполне сформировавшийся средненький хронический бронхит и легкая ангина в довесок — и совсем не мешают ему весь день помогать отцу по хозяйству, а под вечер наверняка еще и на гульбища молодецкие бежать. Дабы, хе-хе, себя показать да приглянувшуюся девку хоть немного полапать».

Но про то, что на Руси шестнадцатого века был свирепейший дефицит любого металла, приятели по архивным раскопкам поведали чистую правду. Только топор крестьянина, отчасти смахивающий на секиру, был из качественного железа. Не весь, правда, а лишь вытянутая на наковальне пластина, сваренная с обухом, согнутым опять же из железа, но заметно похуже качеством. Примерно такого же, как у ножа и серпа или чуть погнутого наконечника недлинного охотничьего копьеца. Все!.. И это в доме крепкого хозяина, явно не бедствующего (впрочем, и особой зажиточностью в нем тоже не пахло).

Соха, вилы, ухват, грабли, борона и еще дюжины две необходимейших в любом хозяйстве вещей были вырезаны из дерева. Жилище сложено из толстых ошкуренных бревен и мха между ними, крыша из жердей покрыта дерном (впрочем, Офанасий явно собирался заменить его на клепку[70]), снаружи три нижних венца сруба присыпаны землей — для лучшей теплоизоляции. Лавки и пол с потолком из расколотых пополам, а затем старательно отесанных половинок бревен, причем на потолке сажи едва ли не больше, чем в печке. Два небольших оконца, затянутые бычьим пузырем, и три немудреные держалки для длинных ровных лучинок, при должной сноровке вполне заменяющих восковую свечу. Толстые двери на массивных петлях все из того же дерева и кусков кожи, еще более толстая крышка-люк холодного погреба, приземистая печка-очаг — и все это сделано без единой крупицы металла и своими руками, при помощи топора, ножа и позаимствованного на время у соседей ворота-пёрки[71].