Наследник для оборотня (СИ)

Когда она уже уйдет? Сказано же: проваливай!

Чужие пальцы коснулись ее волос, и Марина вздрогнула.

— Как ты себя чувствуешь?

Она заставила себя отлипнуть от медведя и посмотреть на Дагмара. Сегодня оранжевые глаза особенно ярко горели на смуглом лице.

— Как будто меня использовали вместо боксерской груши.

Уголки его губ слегка дернулись. Он продолжил играть с ее волосами, то заправляя пряди за ухо, то вытаскивая их обратно.

— Врач сказал, у тебя нервное истощение. Прости, что довел тебя до такого.

В нем что-то изменилось. Марина не могла объяснить свои ощущения, но отчетливо осознавала, что он стал другим.

И дело совсем не во внешнем виде.

Он иначе на нее смотрел. Из взгляда исчезла бешеная страсть. Ее место заняла усталость. Что произошло за то время, пока она провалялась без сознания?

Она решилась осторожно спросить:

— Что-то случилось?

Дагмар вопросительно посмотрел на нее и покачал головой:

— Нет. С чего ты взяла?

Она пожала плечами, не зная, что еще сказать. Спорить и ссориться с ним ужасно не хотелось. Она устала. Устала все время быть начеку.

— Понравился? — Дагмар кивнул на медведя, за которого она продолжала цепляться.

Неожиданно для себя Марина выпалила:

— Да, очень. Спасибо. Он замечательный. В детстве у меня не было игрушек. То есть… была. Одна. У сестры была кукла. Такая красивая. Она мне очень нравилась. Я все время просила Наташу дать с ней поиграть, но она не давала. Хотя сама с ней почти не играла. Она видела, что кукла мне очень нравится. Однажды я стащила ее, а она это обнаружила и отобрала куклу обратно. Остригла ей волосы и измазала краской платье. И только после этого отдала мне…

Она замолчала, оборвав себя на полуслове.

Глаза вдруг наполнились слезами. Та чертова кукла долгие годы не выходила из головы. Когда Наташа умерла, родители отобрали ее и спрятали в комнате сестры. Хотя Марина любила игрушку даже изуродованной.

Она всхлипнула, ненавидя себя за слабость и жалость к самой себе.

Осмелившись, все-таки спросила:

— Медведь мой?

Лицо Дагмара расплывалось из-за слез, но она все равно могла увидеть глубокие складки морщин вокруг его рта. Больше никаких эмоций.

— Да. Он только твой. Его никто не заберет.

Она кивнула, и вцепилась в медвежью лапу.

— Родители считали, что игрушки развращают.

И зачем только признается ему в этом? Выставляет себя еще большей дурой, чем есть. Но и дальше держать все в себе Марина не могла.

Дагмар сел на кровать и притянул Марину к себе. Она была так удивлена, что поддалась, устраиваясь на нем так же, как минуту до этого на плюшевом медведе.

В его объятиях было тепло и спокойно. Он был твердым, но удивительно надежным.

— Никогда не думал, что буду так ревновать к игрушке.

Он снова принялся играть ее волосами.