Наследница

Пространство наполняли музыка и гул чужих голосов. Воздух пах чужими благовониями, вином и маскирующими магическими кристаллами. Сейчас стало модно подправлять внешность с помощью магии и, глядя на кокетку, не всегда можно было догадаться, что синий цвет глаз, платиновый цвет волос или почти идеальные черты лица – всего лишь дорогие подделки, которые исчезали, стоило избавиться от вживленного под кожу живого камня.

Мы не успели выйти в холл, как нас нагнал Кастан.

– А как же дознаватели? – тихо спросила я, оглянувшись к нему.

– Пять минут подождет, – отозвался он.

Так что к людям мы вышли во всей красе, то есть втроем.

Я и два статных стража в смокингах. В толпе гостей, наряженной в благородный черный цвет, то и дело мелькали ярко-бирюзовые пятна.

– Готов поспорить, что в столичных лавках закончился весь бирюзовый шелк, – пробормотал Влад. – Твое платье стало известнее тебя самой.

Наверное, если бы меня не трясло от нервического напряжения, а в голове не крутилось хотя бы на одно проклятое слово меньше, я бы оценила иронию и подхватила шутку, но меня охватывала дрожь, а зал, украшенный густо пахнущими белыми лилиями, вращался перед глазами.

При появлении нас троих, народ возбужденно зашептался. Многие заметили кольцо на моей руке, покоившейся на сгибе локтя Влада. Музыка смолкла, гул утих и превратился в неразборчивые шепотки. Гости раздевали нас жадными взглядами. Воздух казался липким и тяжелым. Я должна была открыть рот и сказать, что нас обокрали, мою дуэнью едва не убили и все, кто сейчас с таким любопытством следил за мной, находятся под подозрением.

В гробовой тишине за моей спиной зашептались две сплетницы:

– Кто из них двоих подарил ей этот бриллиант?

– Я вытрясла себе приглашение только для того, чтобы посмотреть на ее платье.

По слухам, оно больше обнажало, чем скрывало, а на деле оказалось похожим на бирюзовый саван. Какое разочарование.

– Ты сама стоишь в таком же, но к ее савану прилагаются не только принц, но два холостяка, которых я бы съела на завтрак.

– Тебе нужно что-то сказать, – чуть склонившись, на ухо прошептал мне Кастан, – пока она не рассказала, с какой части тела начнет нас есть.

Я и сама понимала, что пауза затянулась. Глубокий вздох. От фальшивых улыбок гостей, блеска бриллиантов и биения магических кристаллов у меня заломило виски.

И вдруг перед мысленным взором вспыхнула стертая из памяти ночь.

…Темнота холодная, звездная. Лужи покрыты корочкой тонкого хрусткого ледка, ломающегося под каблуком. С Эльбы уже сошел снег, но от темной воды тянет мертвенным холодом.

Мне ненавистны слезы, жгущие глаза, но еще более ненавистна соблазнительная мысль промолчать, сделать вид, будто я не держала в руках тех чудовищных гравюр, позже сожженных в камине. Их видел и отец.