Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Лекарство от смерти

При квалифицированном содействии Гунъи Сяо путешественники быстро преодолели барьер дворца Хуаньхуа, стремительно приближаясь к цели.

В оригинальном произведении цветку росы луны и солнца уделялось не больно-то много внимания: упоминалось лишь, что он появляется «в пещере, вход в которую скрыт пышной растительностью», ведь этот представитель местной флоры никак не влиял на судьбу главного героя (и ни одной из его многочисленных жён, если уж на то пошло) — напротив, его использовал противник Ло Бинхэ, при одной мысли о судьбе которого Шан Цинхуа становилось невыносимо жаль себя.

Но именно поэтому Шэнь Цинцю и решился на этот шаг: если бы эта травка относилась к числу многочисленных волшебных растений, попавшихся на пути Ло Бинхэ, он бы к ней даже не притронулся.

Законы жанра неумолимы: покушение на имущество злодея ничем не чревато, а вот тот, кто позарится на принадлежащее главному герою, рискует уподобиться тому, кто, пытаясь украсть курицу, в итоге потерял горсть риса [1].

Пусть точное местоположение этой пещеры главам пиков было неведомо, радовало хотя бы то, что на весь лес Байлу она была одна-единственная.

Щелчком пальцев Шэнь Цинцю вызвал ярко-жёлтое пламя, которое, сорвавшись с его руки, принялось кружить вокруг них, освещая проход в темную сырую пещеру.

Сперва им удавалось идти бок о бок, но вскоре проход сузился настолько, что пришлось выстроиться гуськом. Не помогало делу и то, что тоннель петлял, словно кишка какого-то монстра.

Даже с искусственным светом они едва различали путь, и Шэнь Цинцю создал ещё несколько огненных шаров, тянувшихся за ними, словно цепь фонариков.

Гунъи Сяо был замыкающим; Шан Цинхуа изначально вообще выразил желание подождать их у входа, но Шэнь Цинцю бесцеремонно втолкнул его внутрь. От робости или неуклюжести его рука то и дело касалась идущего впереди Шэнь Цинцю, отчего по телу заклинателя пробегали мурашки.

Наконец Шэнь Цинцю решил, что не в силах больше этого выносить. Поскольку рядом был посторонний, он понизил голос до шёпота:

— Может, хватит меня лапать?

Ответа не последовало, однако и прикосновения на время прекратились. Откуда Шэнь Цинцю было знать, что, стоит ему вздохнуть с облегчением, как Шан Цинхуа вновь пнёт его по лодыжке.

Тут он уже не смог сдержаться, во всеуслышание провозгласив:

— Твою ж мать!

Откуда-то сзади тотчас раздался голос Шан Цинхуа:

— Глава-пика-Цинцзин-шисюн-Шэнь-что-вы-только-что-сказали?

Его голос несколько раз отразился от изгибов прохода в горной породе, доносясь откуда-то издалека.

Как выяснилось, ускоряя шаг, Шэнь Цинцю изрядно оторвался от плетущегося нога за ногу Шан Цинхуа, который, в свою очередь, задерживал Гунъи Сяо.