Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Опустившись на каменное ложе, он предался совершенствованию духа и тела согласно заученным наизусть древним канонам.

Однако, похоже, все божества этого мира [4] объединились в намерении помешать ему честным образом грести свои баллы притворства: спустя некоторое время его медитация была прервана какими-то странными звуками.

Тяжёлое дыхание.

Тяжёлое дыхание человека, изнемогающего от боли.

В то же время этот человек излучал сумасшедшей силы волны духовной энергии.

Хорошо же. Шэнь Цинцю понимал, что происходит.

Пещеры Линси так велики — само собой, Шэнь Цинцю не был единственным, кто удалялся сюда. Вот только мало того, что он был не один — его товарищ по совершенствованию ещё и умудрился слететь с катушек, вступив в критическую стадию искажения ци [5].

«Я! Лишь! Хотел! Совершенствоваться! В! Уединении! И! Немного! Прокачать! Свои! Боевые! Навыки! Только! И! Всего! И что же, мне и этого сделать не дадут? И! Этого! Не! Дадут!» — неистовствовал про себя мужчина."

"Тут же распахнув глаза, Шэнь Цинцю решил взглянуть, в чём там дело, а потому двинулся в сторону, откуда раздавались эти звуки и разносились волны духовной силы — они становились всё более отчётливыми по мере того, как он делал всё новые повороты на этом извилистом пути [6].

Когда Шэнь Цинцю наконец достиг другой пещеры, его глазам предстала стоящая спиной к нему фигура в белом. Вонзённый в стену длинный меч по самую рукоять ушёл в камень.

Духовная энергия меча хаотично металась по пещере. Покрытый пятнами крови человек в белом казался жертвой, но вёл себя подобно безжалостному убийце.

Этот человек пребывал во власти искажения ци лютой силы!

Шэнь Цинцю тут же принялся размышлять, основываясь на своих поверхностных знаниях, слава о которых была явно раздута [7]: а если он сумеет привести в порядок поток духовной энергии этого человека, то это в конечном счёте поможет ему или нанесёт новый удар, лишь усугубив всё ещё сильнее? При этой мысли Шэнь Цинцю бросил беглый взгляд на рукоять меча.

Тем временем вибрирующий от вышедшей из-под контроля духовной энергии хозяина меч понемногу высвобождался из стены с пронзительным звуком, беспрерывно источаемое рукоятью серебристое сияние высветило слова заговора и узор — луань и феникс [8].

Шэнь Цинцю с первого же взгляда опознал этот меч — как и его владельца.

Твою ж мать [9]!

Надо же было ему из всех людей наткнуться именно на этого человека!

Если прежде он желал помочь ему, то теперь только и думал о том, как бы удрать от него, спасая свою жизнь.