Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Однако было поздно: облачённый в белое мужчина уже повернул голову, обнаружив присутствие Шэнь Цинцю!

Сейчас у того не было ни малейшего желания восхищаться этим «красавцем-мужчиной»: если этот красавчик глядит на тебя налитыми кровью глазами, то тебе только и остаётся, что бухнуться перед ним на колени, так ведь?!

Взмахнув рукавами, Шэнь Цинцю ударился в бегство. Облачённый в белое мужчина хлопнул ладонью по стене — во все стороны брызнули обломки камня. Меч наконец вырвался из каменного плена, отправившись в свободный полёт — и тут же очутился перед глазами бегущего, преградив ему путь. Если бы Шэнь Цинцю не успел вовремя затормозить — быть бы ему обезглавленным в тот самый миг. Обезумевший мужчина в белом тут же двинулся к нему, быстро приближаясь.

Видя, что ему не убежать, Шэнь Цинцю пришлось, скрепя сердце [10], собрать духовную энергию в правой руке — поставив всё на карту, он ударил ладонью в грудь противника под ложечкой.

Если верить преданиям, прославляющим этого человека, то его сила была почти равна читерской мощи главного героя — в таком случае, удар ладони Шэнь Цинцю был совершенно бесполезен. Мало того, не исключено, что от подобного столкновения он сам отлетит на три чжана [11], извергнув изо рта поток свежей крови.

Однако из этого удара всё же вышел толк — отлетел на три чи [12], выплёвывая кровь, отнюдь не Шэнь Цинцю, а его соперник!

Шэнь Цинцю поднял правую руку, воззрившись сперва на собственную пятерню, а затем — на сражённого им мужчину в белом. В глубине души у него зародилось чувство, что ему вовсе незачем притворяться, чтобы быть настолько обалденно крутым [13]!

На самом деле искажение ци делает человека не только внушающим ужас безумцем, но и предельно уязвимым — при должной доле везения этот удар мог перешибить последнюю поддерживающую его соломинку!

Шэнь Цинцю со смешанными чувствами смотрел на то, как мучается стоящий на одном колене человек, из последних сил пытаясь подняться на ноги, чтобы порвать своего противника в клочья, но раз за разом падая вновь — и в конце концов со вздохом наклонился к мужчине, опустив ладонь ему на спину.

— Давай-ка прежде всего условимся. — Шэнь Цинцю было наплевать на то, что этот человек, скорее всего, не понимает ни слова из того, что он говорит, так что он просто обращался к самому себе. — Быть может, уже слишком поздно, чтобы тебя спасти. Я не знаком с этой процедурой, так что если ты вдруг… кхе-кхе, то, так или иначе, я сделал всё что мог, а потому ни в коем случае не держи на меня зла.

Шэнь Цинцю не знал, сколько прошло времени, прежде чем он почувствовал, что бушующая в теле мужчины энергия постепенно успокаивается, возвращаясь к нормальному течению. Тогда у Шэнь Цинцю наконец отлегло от сердца, и он медленно убрал руку.