Мое темное желание (ЛП)

Он привалился к столбу на первой ступеньке, его зашивал семейный врач Олли, пока его отец и Джаспер суетились вокруг него.

В другом конце зала Олли, Ром и Даллас смеялись, звенели бокалы, посуда билась о фарфоровые тарелки.

Я подергал золотую ручку в своей спальне и проскользнул внутрь. За Фэр захлопнулась дверь, и она повернула замок.

Она последовала за мной в ванную, где я переключил кран на самый холодный режим и сунул руки под воду. Вода стала розовой от крови.

Наши взгляды встретились в зеркале. Если она и была напугана тем, что я порезал мужчину за то, что он чуть не потрогал ее задницу, то никак этого не показала.

Закончив уборку, я подошел к шкафу и начал расстегивать рубашку. Фэрроу опиралась бедром на дверной косяк, ее форма и голые ноги все еще были в крови.

Медленно опустив плечи, я заметил, что ее глаза прикованы к ткани. Она без звука упала на ковер.

Я стоял перед ней без рубашки, как статуя на частном просмотре, давая ей возможность еще несколько мгновений впитывать в себя мой пресс, контуры моих скульптурных рук и глубокий V-образный разрез на брюках.

Ее глаза расширились, как блюдца.

Я знал этот взгляд. Сам носил его всякий раз, когда охотился за сделкой.

Она была голодна.

Для меня.

Ты даже не представляешь, Маленькая Осьминожка.

Я дам тебе второе и третье. Десерты и закуски между ними.

Ты будешь так полна мной, что твоя киска станет похожа на мой член.

Эта мысль была столь же поразительна, как и сама идея. Я даже не мог заставить себя прикоснуться к ней прямо сейчас.

Я сломал лед, щелкнув пальцами в направлении ее лица.

— Кстати, мои глаза находятся здесь.

Мы стояли примерно в десяти футах друг от друга. Но в отличие от любого другого раза, когда мы были с кем-то еще, каждый фут казался целым континентом.

— За ними ничего нет. — Она сложила руки. — Твой торс виден гораздо лучше.

Я выбрал белую рубашку на пуговицах, задвинул пустую бархатную вешалку обратно на стойку и подошел к ней, все еще без рубашки.

— Ты не должна позволять никому говорить с тобой так, как это делал Бретт. Или Оливер, если уж на то пошло.

Она улыбнулась.

— Им это сходит с рук, потому что они знают, что могут. Я не Даллас Таунсенд.

Я опустил ткань на руки и сделал еще один шаг к ней.

— Есть.

Потом еще один, застегивая по одной пуговице с каждым шагом.

— И кто бы это мог быть?

— Я.

Тишина скребла воздух когтями.

Затем я услышал его."

"Звенящий смех вырывался из ее горла, как свадебные колокольчики, разносимые ветром.

Он просочился прямо в мой желудок и оттуда разлетелся во все стороны. Только это не было похоже на бабочек.

Это было похоже на адских летучих мышей.

— Что это было? — потребовал я.