Одиночка. Трилогия (ЛП)

У меня, конечно, водились друзья, компания, но я очень многое переживал внутри себя, анализировал, обдумывал, представлял, как могло бы быть. Хотелось стать взрослым, сильным, понять в жизни больше, чем другие.

А что, я бы пожертвовал пятком лет, чтобы проснуться завтра утром — а все как раньше и мне уже двадцать с хвостиком. Только вот такое вряд ли возможно: мир изменился навсегда.

— Прикольно. Мне часто об этом говорят, — с искренней улыбкой сказала Фелисити. Она смотрела на пустую заснеженную улицу. — Очень удобно, если идешь куда–нибудь с друзьями.

Она, как и Калеб, говорила в настоящем времени.

Может, потому, что Нью–Йорк был их родным городом, и они не могли поверить, что все в прошлом, что ничего не вернуть.

Как бы там ни было, хорошо, что Фелисити старше всего на год, а не на столько, на сколько я думал.

Мне не терпелось поскорее все разузнать, и я попросил:

— Расскажи, где ты была…

— …когда все случилось? — перебила она меня. — Дома, стирала — у нас прачечная в подвале. — Рейчел замолчала, то ли собираясь с мыслями, то ли пытаясь посмотреть на случившееся со стороны, чтобы оно воспринималось не так болезненно.

— Я решила, что началось землетрясение. Даже встала в дверном проеме, как нас учили в школе. Потом все стихло. Я просидела в подвале тысячу лет, а когда решилась подняться в квартиру и выглянула в окно, увидела бегущих людей… Даже не знаю, почему я не выскочила на улицу: просто стояла у окна и смотрела на них. Только через час я попробовала позвонить, но телефоны не работали — ни домашний, ни спутниковый. Телевизор, радио тоже молчали. Свет немного помигал и пропал. За час, за один–единственный час все вокруг рухнуло, исчезло — я осталась совсем одна. Я стояла у окна до полной темноты, а потом всю ночь рыдала на диване. На улице кто–то кричал… Я не могла пошевелиться.

— А где твои родители?

— Слава богу, они уехали. У нас в Коннектикуте есть ферма, я очень надеюсь, что они там, — Фелисити замолчала, задумавшись, наверное, о судьбе своей семьи, но быстро отогнала эти мысли. — Брат живет в Денвере, он медик военной авиации, но сейчас в Афганистане, должен вернуться через месяц.

— А твои друзья?

— Я пыталась их найти. У некоторых оказались разрушены дома, у некоторых заперты квартиры. Одну подругу я нашла, — Фелисити сделала паузу, — вернее, ее тело.

И больше никого не искала.

Ее красивое лицо сделалось очень бледным.

— Да что это я? Все болтаю и болтаю.

— Мне нравится. Я бы весь день тебя слушал, — мои слова были чистой правдой.

Фелисити покраснела.

— Расскажи о себе. Где ты был эти две недели?

— В небоскребе Рокфеллеровского центра, — ответил я и коротко пересказал ей все, что случилось со мной за это время.

— А что делали эти военные? — спросила она, когда я закончил рассказ.

— Точно не знаю.