Безжалостные святые (ЛП)

Ее пальцы скользят по дереву, а затем она спрашивает:

— Который из них Шон?

Алексей указывает на другой гроб, и Уинтер опускается перед ним на колени. Она тяжело сглатывает и запечатлевает на нем поцелуй."

"— Мне жаль, Шон. Мне так жаль, что я не защитила тебя.

Она закрывает глаза, и ее тело дергается один раз, когда она борется, чтобы держать свои эмоции под контролем.

Я сжимаю руки в кулаки по бокам, чтобы не броситься к ней. После того, как я сделал ее своей, внутри меня поднимается жестокая буря, когда я вижу, как Уинтер так больно. Моя челюсть сжимается, когда во мне начинает формироваться жажда мести.

Уинтер встает и подходит, чтобы преклонить колени перед гробом своего отца.

— Я убью их всех. Я обещаю. – Она тяжело сглатывает, затем шепчет. – Обними маму за меня.

Она поднимается на ноги и переводит взгляд между двумя гробами, а затем прерывисто вздыхает. Она тихо начинает петь, ее ирландский акцент более заметен, чем когда-либо. Охранники, которые являются ирландцами, тихо присоединяются.

Песня та же, что и та, которую она слушала сразу после того, как мы вернулись домой. Она наполнена благоговением, а любовь, которую Уинтер питает к своей погибшей семье, заставляет каждую строчку звучать мучительно грустно.

Когда затихают последние ноты песни, Уинтер шепчет:

— Спокойной ночи.

Она начинает отходить от гробов и проходит прямо мимо меня. Когда она уходит, я бросаю взгляд на Дмитрия, который быстро говорит:

— Мы похороним их. Иди с ней.

Я бросаюсь вслед за Уинтер, и когда я догоняю ее, она издает душераздирающий всхлип, обхватив себя руками за талию, как будто горе угрожает разорвать ее пополам.

Не раздумывая больше, я подхватываю ее на руки и продолжаю идти к дому.

— К берегу, – выдавливает она слова, и когда я меняю направление, она обнимает меня за шею и зарывается лицом в мое плечо.

— Шшш… – шепчу я.

Когда я добираюсь до берега, я сажусь и располагаю Уинтер так, чтобы ее спина упиралась мне в грудь. Я не спускаю глаз с земли вдалеке, чтобы у нее было немного уединения, пока она горюет.

— Киллиан, – выдыхает она. – Я даже не могу похоронить его.

Я крепко обнимаю ее и оставляю поцелуй на ее волосах. Когда моя жена изнемогает в моих объятиях, я обещаю заставить Бланко страдать так же, как страдает она.

Зная, что это поможет ей немного успокоиться, я бормочу:

— Скоро мы отомстим.

Она начинает кивать, затем немного поворачивается, чтобы видеть мое лицо. Я смотрю на ее заплаканные щеки и потерянный взгляд в ее глазах, и снова притягиваю ее к себе.

Мои руки продолжают сжиматься вокруг нее, пока она не издает всхлип. Когда я ослабляю хватку, она прижимается ко мне еще теснее.

Я прижимаюсь губами к ее лбу, борясь с непрекращающейся потребностью убивать ее врагов.

Моих врагов.