Наощупь

— Еще бы! Я ведь не могу ее выплеснуть! Часом, не знаешь, почему? Ей богу, это воздержание меня доконает! Разве не ты мне говорил, что женщина создана природой, чтобы дарить мужчине творческую энергию созидания?

— Говорил, — качает головой Степан и опять улыбается. — Но эту энергию женщина может отдавать не только посредством секса. Через взгляд, через прикосновение…

— Ты запретил нам касаться друг друга!"

"— … через пищу, которую она готовит, через одежду, которую она погладила своими руками, и через многое-многое другое…

— Я поняла, ты предлагаешь мне погладить твои рубашки!

Он в голос смеется и, все же легонько меня приобнимая, шепчет в висок:

— Ну, как вариант…

Сдаюсь. Не могу на него злиться. Степан знает, что делает. Мне нужно как-то остыть.

— А что же мужчина?

— Обычному мужчине достаточно просто любоваться женщиной. Посредством глаз человек может отдавать до пятидесяти процентов своей энергии. Именно по этой причине иконы, и статуи, и картины приобретают некую магическую силу. Подобно аккумуляторам, они накапливают энергию тех, кто ими любуется, а потом начинают эту энергию отдавать. Но, как понимаешь, этот способ не подходит для меня… Ну, так мы идем за платьем? — резко меняет тему Степан.

Я задумчиво киваю, растревоженная его словами, и в полном молчании мы идем в магазин.

В ресторан я приезжаю вместе с Данькой и его девушкой. Через несколько минут появляются ее родители. Позже всех — Голубкин. Он плохо выглядит, замечаю как-то на автомате. Без всякого злорадства и нездорового интереса. Я простила его. И сама удивилась, как мне было легко это сделать. Я столько лет положила на то, чтобы он осознал, как много теряет, растрачивая нашу семью на измены, и лишь совсем недавно поняла… Нельзя разбудить того, кто лишь притворился спящим.

Я перевела взгляд на сына. Лучшее, что сделал Голубкин в своей жизни. Красивый правильный парень. Настоящий мужчина. Он волновался, это было так сильно заметно. Руки Даньки дрожали, когда он протягивал невесте коробочку с кольцом. И мое материнское сердце колотилось в такт, словно оно было связано невидимой ниточкой с дрожащими пальцами сына.

Мать невесты тоже расчувствовалась. Мужчинам же это было не по чину, поэтому они из последних сил мужались, неловко отводя взгляды. А как только с церемониями было покончено, синхронно облегченно вздохнув, опрокинули по рюмашке. Еще через некоторое время сын пригласил невесту на танец, их поддержали родители Маши, и мы остались с Голубкиным наедине.

— Ты сегодня шикарно выглядишь, — как-то странно на меня поглядывая, выпалил Сашка.

— Спасибо. Ты тоже ничего, — соврала я.

— Таня, я хотел извиниться…

— Пустое. Я не держу на тебя зла.