Поместье для брошенной жены

На серых стенах храма сияло солнце, столица устроила гуляния по собственному почину в связи со свадьбой генерала Таш, и едва мы опустились на площадь, нас накрыло счастливым гулом.

Для людей смерть старого императора была освобождением. Наша свадьба — надеждой на лучшую жизнь.

Повинуясь интуиции, я подняла руку в жесте приветствия и толпа счастливо взревела.

Маг посмотрел на меня с уважением:

— У вас неплохие задатки для качественной императрицы.

— Императором будет Фарац, — напомнила с улыбкой.

А мы с Ральфаром останемся в Сапфировом дворце, а старый сад расцветет сотней невиданных цветов, потому что у меня есть два десятка артефактурных задумок с ботаническим уклоном. Научилась же я дергать правильные паутинки.

Своды храмы встретили меня затхлостью старых стен. Ее пытались вывести не один раз, но плесень упорно вела в счете. Невольно я перешла на магическое зрение и едва не отшатнулась от стены, которую оперлась рукой.

Стены прогнили насквозь. Толстые своды храма давно превратились в крошку, запечатанную дорогой каменной отделкой, шелками внутреннего убранства, панелями, золотом и номаром. На центральной площади столицы стояла многовековая пыль, силой магии сохраняющая форму величественного древнего храма.

Я поежилась и переступила порог.

Храмовники в полном молчании провели нас знакомыми залами, после свернули во внутренние покои, и после долгого кольцевого коридора выпустили нас во внутренний двор.

Здесь.… было мило. Цвели розочки, короткая травка серебрилась на солнце, а в центре блестело синее озерцо.

— Здесь основано место для поединков, — поймав мой непонимающий взгляд пояснил ведущий храмовник. — Я сейчас сниму магический заслон.

Соединил ладони в громком хлопке, и розочки с травкой исчезли. Исчезало и озерцо. Передо мной лежала картина далекого боя с Диалом. Неровные номаровые плиты, покореженные взрывами и магией. Мазки высохшей до черноты крови. Изрезанные ударами мечей камни. Мир за прозрачной пеленой остановился в последнюю секунду выигранного боя с Диалом.

Я с трудом подавила дрожь. Храм накрыл невидимый холод, добираясь ледяными щупальцами до кости. Невидимый ужас добрался до сердца. Грохот сердца рос, как страшный цветок, посеянный много лет назад на бесплодной земле и вдруг, неожиданно набравший силу за считанные минуты. Словно он лишь прятался в земле все это время. Притворялся бессильным. И вот время настало, и он развернул свои страшные листья.

Люц, Пирре, Вальве, Альп были полностью расслаблены и даже перешучивались. Старый маг напряженно хмурил лоб. Храмовники медитативно перетекали от одной стене к другой, поправляя заклинаниями щитовую магическую пелену. Периодичность и обыкновенность их действий успокаивала. Снимала накатившую тревогу.