Поместье для брошенной жены

Императрица в паре со своей главной фрейлиной сели на принесенные для них кресла и три служанки возились вокруг, поправляя им оборки и слишком длинные рукава.

Разве что вертлявый Юс застыл каменной статуей. Неподвижный волчий взгляд не отрывался от боевой арены. Но, наверное, и это было нормально. Волки видят мир иначе, чем люди.

Светило солнце, нагретый воздух ласкал легким ветерком щеки, под тонкими туфельками перекатывались редкие камешки. Все было в порядке. Я просто привыкла беспокоиться.

Я отвернулась, но в последнюю секунду взгляд зацепил главу Варх, стоящего особняком у края стены.

Сердце дернулось в груди напоследок и мелко задрожало.

Как во сне шагнула ближе к пелене, но опоздала — та стала плотной и прозрачной, как бронебойное стекло. Я видела, как тонкие трещинки поднимаются выше, формируя защитный купол.

Ральфар и Фарац уже стояли внутри арены.

Последний со смехом прыгнул к пелене, отделяющей арену боя от остального храма и безошибочно нашел меня взглядом среди присутствующих:

— Пожелай мне удачи, моя богиня, — крикнул весело, но его голос, едва слышный, тут же погасил растущий щит.

Резко, одним щелчком Фир развернул крылья и взмыл к центру невидимого купола, казалось, вмещающего целое небо.

— Позер, — буркнул Фалаш.

— Дурень, — тихо согласился Альп.

Они ничего не чувствовали. Только Юс невидимо сдвинулся, чтобы сесть рядом со мной, настороженно подняв уши.

—Почуяла все же, — тихий шепот щекотнул висок.

Кто-то взял меня за плечи, словно в дружеской поддержке, но я даже с места не двинулась. Я знала этот голос. Наверное стороны, глава Варх смотрелся, как добрый дядюшка, утешающий испуганную невесту. Мало ли, чего она заволновалась. Примету плохую углядела. Или подол у платьица замарала.

Бабы существа гормональные.

— Что вы сделали? — спросила тихо.

— Я сделал? — Варх сжал плечи крепче, до легкой боли. — Этот сделал император. А я — верный слуга — лишь инструмент в цепких драконьих лапах. Что ты знаешь, глупая девочка, о драконах? Ты жила здесь один короткий миг, а мы веками смотрели, как правит Вальтартой Варх-Винзо — достойно, мудро и справедливо. Мы видели, как последний Винзо теряет трон. Чувствуешь ли ты нашу боль, девочка?

Кости у меня натурально завыли, с такой силой глава Варх сдавил их своими лапами.

Боковое зрение улавливало высокомерный профиль и раскиданные ветром черные волосы. Ничего не осталось от хитроватого, склонного к театральности обаяшки с немыслимой драконьей силой. За моей спиной стояла вековая тьма, обретшая материальный облик.

Безмолвная картинка перед глазами горела от вспышек мечей.