Странная Салли Даймонд

Дениз только исполнилось 26 лет. Меня вместе с Джин отправили в отдельную, соседнюю от нее комнату, а в палате Дениз осталась медсестра, ночевавшая на выдвижной кровати. Отец спал наверху. Сестре Кроули разрешили в этот раз дать Дениз больше успокоительного, если понадобится, но ни при каких обстоятельствах не допускать нашего воссоединения.

Все в отделении находились в состоянии максимальной готовности, но, как указал отец, никто не мог предположить, чем все закончится. Мама и отец бодрствовали почти всю ночь, но около пяти отец ненадолго уснул. В 5:30 Дениз начала кричать. Отец не вмешался. Но через двадцать минут начала кричать медсестра. Когда он вошел в палату, Дениз уже была на грани смерти. Она упорно билась головой об стену, причем с такой силой, что у нее произошло кровоизлияние в мозг. Дениз умерла позже в этой же больнице, не приходя в сознание. Медсестра изо всех сил пыталась удержать ее, но Дениз обладала нечеловеческой силой. Сестра Кроули была опустошена, как и мои родители.

Было проведено расследование, но с отца сняли все обвинения, хотя он признавал за собой непростительную вину. Отец написал, что хоть родители Дениз и были потрясены, но, возможно, ощутили некоторое облегчение. Последние несколько месяцев визиты давались им слишком тяжело и со временем становились все реже и реже. Отец Дениз перестал приходить вовсе. Дениз видела во всех взрослых мужчинах угрозу. Их дочь умерла задолго до того, как покончила с собой. Она ни разу не позволила своей матери обнять или приласкать ее. От своего папы она уворачивалась. Отец был единственным мужчиной, с которым она встречалась. По прошествии времени отец понял, что на случай Нортон нужно было назначить женщину-психиатра, но в то время он был единственным специалистом, имевшим дело с такими глубоко травмированными пациентами, и взялся за нас в качестве особого проекта. Тетя Кристин сказала, что тогда все решения принимали мужчины.

Джин взяла на себя заботу о моем здоровье и развитии. В утро смерти моей матери я проснулась и прорвалась в комнату к Дениз. Я увидела ее бездыханное тело и окровавленную голову. Джин схватила меня, обняла и попыталась успокоить, но я пиналась, брыкалась и кричала и в итоге вырвалась из ее хватки и свернулась калачиком рядом с умирающей матерью, пока ее не забрала «скорая».

Я почти не ела и не разговаривала первые три месяца после смерти Дениз. Родители Дениз больше не приходили. Они не хотели меня видеть. Они официально заявили, что не заберут меня домой даже в том случае, если меня отпустят. Я была под опекой суда. Постепенно я стала все больше привязываться к Джин; в физическом смысле нет, но делилась с ней своими переживаниями. Я говорила ей, что мама ушла вместе с Тоби и теперь боюсь остаться одна.