Иржина: Всё не так, как кажется. Случайное – не случайно. Предначертанного не избежать.

 – Дагорн вам признателен за вашу находку. И, кстати… Эларил сказал, что ты со своими способностями поглотила большую часть взрывной волны темной магии. Не окажись тебя в кабинете в момент взрыва, скорее всего, никто не выжил бы. Его щит, наложенный в последнее мгновение, не выдержал такого напора.

Мы переглянулись с Грегорианом.

– Да уж, дела! – ошарашенно ответил брат.

– Ладно. – Себастьян отставил свою чашку и встал. – Время уже позднее, а день был тяжелый. Нужно идти отдыхать.

– Да-да, конечно, Ян. – Грег тоже поднялся. – Ты к себе или у нас заночуешь?

Я молча сидела в кресле, переваривая полученную информацию, и в разговор мужчин не лезла.

Насторожила меня только повисшая в комнате тишина, и я подняла взгляд, чтобы узнать, в чем дело.

Себастьян стоял и смотрел на меня, словно ожидая чего-то, а Грег вопросительно смотрел на него.

– Что? – спросила я некроманта и перевела взгляд на брата. – Вы меня о чем-то спрашивали? Простите, я задумалась и не услышала вопроса.

– Так что, Ян? – снова спросил Грегориан.

– Я к себе в замок. Всего хорошего, Иржина, Грег.

– До свидания, Себастьян, – кивнув ему, я снова погрузилась в свои мысли.

Во-первых, мне совсем не нравится, что на императора покушаются. Нет, то, что покушения проваливаются, и не без моего участия, – это радует. Но сам факт! Мне симпатичен лорд Дагорн. И совсем не как правитель, про это я ничего не знаю, хотя догадываюсь, что правитель Темной империи явно не безобидный и миролюбивый цветочек. Но как человек. Ведь пока его поступки по отношению ко мне были очень разумными и правильными. Не хотелось бы, чтобы он пострадал.

А во-вторых, я не знала, как мне вести себя с Себастьяном. Он определенно чувствовал себя виноватым, судя по тому, что рассказал Грегориан, но при этом даже не пытался извиниться передо мной.

Впрочем, считается ведь, что я ничего не знаю. Хуже другое. Его мнение обо мне. И как бы он ни сожалел о произнесенных вслух словах – если, конечно, сожалел, – сам факт того, что в его глазах я падшая женщина, убивал. Он заклеймил меня в своем воображении, и этого уже не изменишь. И мне было безумно горько и обидно. Как бы я ни пыталась убеждать саму себя, что все это ерунда и мне наплевать, это было не так. То, что я услышала, ранило, и очень сильно. Я ведь уже настроилась, что он станет моим мужем, и была рада этому. Жизнь, конечно, продолжается, но… Мне невероятно жаль, что этот человек мне уже не друг, потому что о друзьях так не думают, и не жених, и, конечно, не любимый. Вообще никто.

Ну и, в-третьих, не нравилось мне быть в центре событий, кипящих вокруг императорской персоны. Я вообще-то рассчитывала на тихую бумажную работу во дворце. А такими темпами меня привлекут к какой-то совсем нежелательной для меня деятельности.