Дикое поле

Как война с поляками случилась, я все бросил и подался к Данилке-разбойнику. С ним и гулял по лесам.

— К Демидову, что ли? — Никита Авдеевич отпустил пленника и слегка отпихнул его ногой, не в силах скрыть брезгливость.

Однако Илья ничего не замечал. Все так же стоя на коленях, он зачастил, вытирая нос рукавом:

— Ага, к Демидову, ага. Он нас и свел с Лаговским и Гонсереком: эти паны у коронного гетмана были в войске, а сами из Варшавы. А тут им Кирилла Петрович Моренин служит, ему и должен я крест передать, но в последнюю минуту велели в Вязьму ехать.

— Кого здесь, кроме Кириллы Петровича, знаешь? — вкрадчиво поинтересовался Бухвостов. Ишь, трещит как сорока, но пока, кроме панов, которые остались в Варшаве, да покойничков, никого не назвал. С Кириллы Моренина теперь ничего не спросишь, так же как и с Данилки Демидова: на них все что ни попадя валить можно, не отбрешутся. Разве только в страшном сне придут с погоста, дабы уличить лжеца, но сон, он и есть сон! Живые нужны, притаившиеся по углам.

— Кириллу знаю, — опять завел свое Илюшка. — Панов варшавских. Гонсерек ловок на саблях драться, верткий, будто уж… А еще? Да все, кто с Данилкой. Дом у нас был на болотине, в лесу. Демидов говорил, что он боярина Моренина или его брата, не помню точно.

— Брата? — заинтересовался дьяк. Кажется, у Кириллы действительно был брат, да сгинул где-то в лихолетье, связавшись с самозванцами. О нем много лет никто и не вспоминал. Жив ли? — Брата? — повторил он. — Ты его видел?

— Не-е, — мотнул головой пленник. — Слыхал от Данилы, тот говорил, что он почище зверя лесного будет, уж больно лют! Ему человека прибить — все одно как комара прихлопнуть.

— Исая-шинкаря, его Данилка купил. Хозяин другого постоялого двора тоже ему служит, а усадьбу Моренина я знаю, могу показать.

— Пес! — Большая рука Никиты Авдеевича сграбастала Илью за ворот и бросила на пол. — Моренину горло перерезали, Демидов твой давно в землю зарыт, Исайку повесили! Гонсерек и Лаговский отсюда далече, не достать! Что ты мне мертвеньких подсовываешь? Живых давай!

Плечи Ильи затряслись, шея побагровела, он весь будто вжался в половики, боялся шелохнуться и тихонько заскулил:

— Не знаю я, боярин…

— Я не боярин, — оборвал его дьяк. — На дыбу захотел? А божился еще, поганец!

— Скажу, скажу, — глухо забормотал пленник. — Видел я случайно того, кто и над Кириллой Петровичем стоял.

— Ну? — подался к нему Бухвостов.

— Не знаю я, как его звать, — заныл Илья, — только обличье видел. И где дом его, не знаю. Моренину грамотку я возил, там случайно и встретил того боярина, и разговор их слыхал.

— Боярина? — недоверчиво усмехнулся дьяк. У этого все бояре, кто побогаче. Однако если не врет, то с его помощью, пожалуй, можно попробовать найти того человека.