Северная Корона. Против ветра

– О, Господи, – пробормотал впечатлительный Феликс, которому происходящее не нравилось. Он, поглощенный происходящим, не замечал, какой бледной стала его спутница. – Не люблю сцены. Все испортили. Все торжество фейерверка.

В это же время жених, скорчив свирепую физиономию, вдруг тоже замахнулся на кричащую невесту, однако не ударил – его руку перехватил один из гостей – симпатичный брюнет. Он закрыл невесту собой. Непонятно, кем он был, то ли родственником, то ли другом, то ли тайно влюбленным.

И эта сцена окончательно добила Марту, которая уже протягивала руки к грузу, что привезла ей лодка, начавшая медленно испаряться.

Грузом оказалась толстая, но необычайно легкая книга, из которой вылетели сотни страниц, стоило только Марте открыть ее. Тонкие белые листки взмыли в воздух, окружив девушку, словно щит. Скрипачка удивленно глянула на листки и зачем-то протянула вперед руку ладонью вверх, словно звала птиц. Вместо них ее ладони по очереди касались листки, касались – и исчезали.

Девушка, чувствуя слабость во всем теле, видела все это внутренним взором – видела целое кино, подаренное растворившимися в ней же листками чудной книги.

Это не заняло больше трех секунд, но эти секунды стали одними из самых важных секунд в ее жизни.

Кусочки пазлов пропавшего года сложились воедино.

И Марта вдруг совершенно ясно вспомнила все.

Марту словно подбросило, и она распахнула глаза. Никто не ведал и не понимал, что сейчас творится с ней в эти секунды. Никто не чувствовал весь ужас и все слезы девушки, которая вспомнила все, что скрывала от нее ее собственная коварная память.

События той страшной ночи всплыли в ее голове размытыми неясными обрывками.

Звездопад – испачканное красным платье – фейерверк.

Эти три эпизода помогли Марте вспомнить практически все. А самое главное, вспомнить Сашу. Сашу, ее Сашу, Сашу Дионова, который только что подходил к ней!

Он изменился, он стал старше и жестче – Господи, он – взрослый опытный мужчина, хотя она запомнила его другим! – но зеленые глаза оставались все такими же, как и прежде, и все так же Марта любила их и их обладателя, и все так же хотела коснуться его и обнять. И если разум забыл об этом, то тело отлично помнило. Душа помнила. Сердце.

Оно никогда не забывало.

Берлинский незнакомец убрал с лица свою маску, показав такое знакомое и любимое лицо с зелеными проницательными глазами.

Скрипачка вдруг поняла, почему в ее душе есть пропасть, которую она так стремится заполнить.

Просто когда она потеряла память и забыла Александра, ее сердце стало вполовину меньше.

– Марта? – забеспокоился Феликс, глядя на белую как мел девушку, у которой тряслись губы. И глаза были, как стеклянные. – Что с тобой?

Она молчала, не слыша ни его слов, не грохота фейерверка.