Северная Корона. Против ветра

Неужели ей не хватило всего лишь половины минуты, чтобы вновь встретиться с Сашей?

Девушка не могла поверить в то, что какие-то жалкие тридцать секунд смогли бы сыграть в ее жизни важнейшую роль.

Тридцать секунд стали равны восьми годам. Но как такое может быть?

Девушка давилась рыданиями. И немудрено – она только что вспомнила то, от чего ее защищала собственная память. И вспомнила единственного человека, которого любила и, как оказалось, продолжает любить, как будто бы и не было этих восьми лет…

А фейерверки все опаляли ночные облака. Огни разрывали небо на части, а сердце ее разрывалось на части следом за ними.

Марта плакала, давясь рыданиями, глотая слезы и хватая ртом воздух.

– Что случилось? – раздался вдруг над ней спокойный мужской голос.

От неожиданности Марта вздрогнула и медленно убрала руки от глаз, поняв, что прямо перед ней на корточках сидит Саша и смотрит внимательными, чуть прищуренными глазами в ее мокрое от слез лицо.

Такой взрослый… Красивый. Близкий.

Марта моментально почувствовала себя все той же двадцатилетней девчонкой, влюбившейся в крутого и опасного Дионова.

Как же давно она не видела его лица.

И как же скучала без него.

– Что случилось, что ты кричала мое имя на весь Берлин? – спросил Александр хрипло.

Она молчала. Улыбка сквозь слезы вышла жалкая.

– Вставай. Пойдем. На тебя вся улица смотрит.

Александр, который и предположить не мог, что она начнет себя так вести, явно был обескуражен. Он никуда не уехал вместе с Михой, а решил остаться и подождать Марту, которая, по его мнению, вновь сделала вид, что они незнакомы – так сильно хотел поговорить с ней. Если честно, Саша и не ожидал увидеть ее в ресторане, а когда увидел – повзрослевшую, элегантную, еще более с возрастом похорошевшую и улыбчивую, но вместе с другим мужчиной, понял, что не может не подойти к ней.

– Вставай, – повторил он тише. И про себя добавил: «Пожалуйста».

Однако встать Марта была не в состоянии – так дрожали ее коленки. Она, глядя на Дионова блестящими болезненными глазами, вдруг провела ослабевшей холодной рукой по его щеке, продолжая плакать, только уже беззвучно.

– Это ты, – проговорила Марта сквозь слезы с нежностью, боясь, что это лишь ее видение.

– Я, – зачем-то сказал Саша, растерявшись. Простое касание – а по телу словно ток прошелся. И в солнечном сплетении что-то щемило.

– Прости меня, – едва слышно произнесла Марта, не в силах оторвать взгляда от его лица. И Саша понял: ее глаза остались такими же: наивными и светлыми.

Время их не коснулось.

Он встал на колени, совсем забыв, что они находятся посреди улицы, и осторожно обнял ее, гладя по волосам и спине, а она плакала, вцепившись в него, уткнувшись лицом в грудь. И повторяла в исступлении:

– Прости, прости меня, прости.