Та, кто приходит незваной

 – Зачем? У нас и без того переизбыток криминальных персонажей – чиновник-бандит, его киллер-подручный, который должен убить Машу…

– Вот именно. Мы описали не всех типичных отрицательных персонажей, которых можно встретить в большом городе, в Москве то есть. Картина получилась не полной. Нужен маньяк.

– Лилька! У нас музыкальная комедия! Мелодрама! А ты какие-то ужасы…

– А мы не будем описывать ужасы. Наш маньяк не успеет их натворить. Что-то такое, в духе Тарантино, когда зрителям не страшно, а, скорее, смешно.

– Про маньяка мы Чащину не говорили. Он сам нас убьет потом.

– Женька, я тебе точно говорю – по сюжету нам нужен маньяк, и прямо в сцене знакомства главных героев. Давай хотя бы попробуем написать – если что, потом выкинем, удалим эти сцены…

– Ладно, давай, – согласился Евгений. Он натянул трусы, Лиля торопливо накинула на себя ночную рубашку.

Включили свет, сели перед ноутбуком и принялись проговаривать вслух, обкатывать каждую фразу и потом записывать.

Как ни странно, но работа пошла, словно им двоим удалось-таки пробить эту невидимую стену, мешавшую двигаться дальше. Перебивая друг друга, торопясь, они придумывали новую сцену, потом перечитывали написанное – и сами дивились тому, что получилось.

Рассвет.

Совершенно без сил, со слипающимися глазами, Лиля и Евгений рухнули спать – тут же, в Лилином номере.

Вдвоем на узкой кровати было тесно, но только попервоначалу. Евгений прижался к Лиле, стиснул ее в своих объятиях, и… они уснули.

* * *Она ему не нравилась. Даже больше того – она его раздражала. И вместе с тем – притягивала.

Все первые дни, что они провели в доме отдыха, сочиняя сценарий, показались Евгению сплошным мучением. Лиля все время находилась рядом.

Сидела рядом, прижавшись бедром к его бедру, невольно прикасалась локтем, ее ладони задевали его плечи, руки… Ее волосы щекотали его нос, его щеки. Ее лицо постоянно маячило перед Евгением, и он вынужден был рассматривать его. Вынужден наблюдать, как она морщит лоб, хмурит брови, говорит – и губы ее (пухлые, вульгарные, слишком чувственные) то смыкаются, то размыкаются…

Она вся, Лиля, являлась соблазном. Словно не человек, а ожившая кукла из секс-шопа. Пришла и соблазняет, соблазняет – потому что ее так запрограммировали…

Да, это неправильно, это грубо – сравнивать ее с куклой. Она ведь на самом деле умница и толковая девка. И она не виновата, что невольно давит на его, Евгения, основные инстинкты.

Но противиться желанию, которое вызывает каждое движение ее губ, каждое прикосновение ее ладоней, – невозможно.

Кстати, может, именно поэтому им так хорошо работалось – они раздражали друг друга? Ведь и Лиля выглядела взвинченной, ведь и она смотрела на Евгения как-то особенно?..