Война за проливы. Операция прикрытия

Разрушений от вызванного этим столкновением землетрясения было бы на порядок больше, да и тайга бы сразу заполыхала. А так весь жар от взрыва рассеялся в атмосфере. Мы просчитали, что если взрыв произойдет над крупным городом (неважно каким – Москвой, Петербургом, Варшавой, Берлином, Веной, Парижем или Лондоном), то разрушения, конечно, будут страшными, а вот человеческие жертвы – не очень. Разумеется, в том случае, если удар не застанет жителей врасплох. Даже в эпицентре укрытиями могут стать подвалы капитальных каменных зданий, или даже наспех вырытые блиндажи, перекрытые двумя-тремя накатами бревен.

По крайней мере, даже при минимальной подготовке потери в людях существенно снизятся.

– Да уж, – сказал Михаил, – это, конечно, полегче, хотя тоже невеселый вариант. Если эдакая напасть свалится на нашу территорию с более-менее многочисленным населением, то это как бы получится, что сам Господь выступил против предложенных вами общественных преобразований. И то же самое можно сказать о германцах.

А вот если кара божья падет на наших врагов – вот тогда получится, что Он нас во всем одобряет. В связи с вышесказанным, как вы думаете, не стоит ли вызвать к нам сюда сейчас германского посла и прямым текстом предупредить его о грядущем катаклизме? А заодно поставить в известность моего тестя, а также власти союзных нам Болгарии, Черногории и Сербии?

– Возможно, вы и правы, уважаемая Нина Викторовна, – хмыкнул Михаил, – я и сам много раз чувствовал нечто подобное.

Но чувства к делу не пришьешь, поэтому мы будем исполнять свои союзнические обязательства; правда, как говорится, от сих до сих. А тот, кто вдруг решится нас надуть, потом об этом жестоко пожалеет. Впрочем, я изо всех сил стараюсь сделать так, чтобы старая германская элита, среди которой водятся такие настроения, как можно скорее состарилась и умерла, а у новой элиты, выросшей уже при Континентальном альянсе, чтобы и мысли не возникло о его разрушении.

– Так будет лучше всего, – сказала Антонова, – пусть германская элита становится нашей элитой, приезжает, поступает на службу, зарабатывает регалии, а потом и оседает в России навсегда.

Сибирь и Дальний Восток уже сейчас глотают малоземельных германских крестьян как древний Молох, а их дети и внуки станут уже русскими.

– Кстати, – кивнул своим мыслям император, – как я понимаю, там, на Кавказе, наблюдать пролет «тунгуса» через атмосферу будет физически невозможно.