Война за проливы. Операция прикрытия

Никто из его врагов не смог похвастаться долгой и счастливой жизнью. Все они умерли в ужасных мучениях. Этот достойный сын иблиса и предводитель неверных, названный именем самого воинственного из ангелов, намерен не оставить от нашего государства и камня на камне. Единственный способ избежать этого ужаса – взять власть и объявить о выполнении новым правительством всех условий Берлинского трактата, даровании неверным равных прав с мусульманами и восстановлении всех гражданских свобод. Тогда страны, зависимые больше от Европы, чем от России, воздержатся на нас нападать, а ярость славян, рвущихся отомстить нам за века так называемого ига, значительно снизится.

С Сербией, Болгарией и Черногорией, если их не поддержат другие, наша армия справится. Не может не справиться. А после того как все это закончится, нам сначала потребуется укрепить османское государство, изрядно обветшавшее при бездельнике Абдул-Гамиде, и лишь потом предъявить неверным счет за все наши неприятности. А пока, как говорят франки: свобода, равенство, братство. Вот именно что только пока.

– Вы полные безумцы, – отвечали младотуркам самые вменяемые из оппонентов, – пока вы будете решать вопрос о власти, сербы и болгары возьмут вас голыми руками. Зачем им крошки свободы с нашего стола и обещания счастливой жизни, если война принесет им все и сразу? Единственная возможность сделать поражение от неверных не столь унизительным заключается в том, что наши победители передерутся между собой за отвоеванные у нас земли.

Так бы и длились эти споры до бесконечности без всякой революции, ибо никакая горстка вождей саму революцию не делает. Им нужны сподвижники, проникшиеся идеей и готовые идти до конца, а также массы «пехоты», истово ненавидящие прежний режим и ждущие только «мудрых» указаний прославленных вождей. А у режима, соответственно, на тот момент не должно быть ни того ни другого. Со вторым пунктом султан Абдул-Гамид, разложивший государственную машину и отворотивший от себя общественное мнение, справился самостоятельно, но и у революционеров-младотурок для осуществления переворота силенок до поры тоже было маловато.

Не прошло и двух дней с момента этой смерти, и в Ресене восстал батальон Ахмед Ниязи-бея, к которому почти сразу стали присоединяться другие турецкие воинские части. Не обошлось тут и без Энвер-бея и его прославленных молодцов. И в то же время треть личного состава Третьей армии осталась верной властям в Константинополе.