Война за проливы. Операция прикрытия

Команда Белопольского сможет начать наблюдение только после того, как наш небесный странник, следуя по своей орбите, удалится на некоторое расстояние от места прохождения через атмосферу…

– Наилучшие условия наблюдения пролета «тунгуса», – сказала Антонова, – будут в нашей передовой базе Северного флота Порт-Баренц, расположенной на Груманте в глубине Адвент-фиорда. И наблюдать за пролетом должны как раз не астрономы, а штурманы кораблей и артиллерийские офицеры. Точка входа в атмосферу, курс, высота цели, а также точка выхода. Было бы не вредно, пока есть время, перевести в тот район «Москву».

Чем черт не шутит – быть может, если вывести ее прямо к кромке льдов, то пролетающего «тунгуса» возьмут на сопровождение ее радары ПВО. Данные, полученные в Порт-Баренце, позволят нам проверить и уточнить наблюдения, которые будут сделаны в Абастумане. И даже больше – предварительная информация поступит сюда почти сразу как случится прохождение, когда штурманы военных кораблей сверят между собой полученные данные. Несколько часов выигрыша во времени, возможно, окажутся решающими.

– Да уж, – сказал император Михаил, – Грумант оказался воистину ценным приобретением.

А то бы и ходили, как Ники, вокруг да около. А там одни сельдь с треской чего только стоят. Теперь любой мужичонка из глубинки, если он не пьяница и не лентяй, раз в неделю способен порадовать себя и свою семью соленой или мороженой рыбой. Тоже получается еще один хлеб, как и картошка. Если у страны есть рыба, то голодать она не будет. А норвежцы перебьются – у них свое море под боком, где той же рыбы вполне достаточно. Впрочем, это не тема для сегодняшнего разговора. Давайте-ка закругляться, уважаемая Нина Викторовна, ибо впереди дел столько, что все их разом и не переделать.

Революции, даже в Турции, никогда не делаются с бухты-барахты. Принять решение начать революцию и приступить к процессу захвата власти – в действительности разные вещи. Тем более что среди турецких офицеров у революционеров нашлись не только сторонники, но и противники.

– Никак нельзя нарушать единство турецкого народа в этот роковой момент, когда на Османскую империю ополчаются все соседние страны! – говорили они.

 – Сплотимся вокруг султана Абдул-Гамида Второго, как тридцать лет назад вокруг него сплотились наши отцы; и только когда все закончится, потребуем от него восстановления действия конституции 1876 года.

– Вы полные идиоты, – отвечали оппонентам сторонники немедленной революции Энвер-бей и прочие младотурки, – когда все закончится, то не останется никого, кто мог бы предъявлять хоть какие-то требования. И самой Османской империи тоже не останется, ибо Белый Царь, затеявший эту войну, жесток и немилосерден.