Не мой парень

 — Она не нуждается в огранке. Ты просто влюбляешься в нее с первого взгляда и знаешь, что это навсегда. Это может быть что угодно: картина неизвестного художника на выставке, маленький городок в Европе, — Финн поднимает указательный палец вверх, указывая на льющиеся из динамиков звуки: — Певица Адель. — Его глаза быстро скользят по толпе и замирают на мне: — Или прекрасная семнадцатилетняя девочка, закатывающая велосипед в отцовский гараж.

Финн смотрит на меня с тихой улыбкой, а я ловлю ртом воздух, безуспешно пытаясь подавить катящие по щекам слезы.

Он говорит обо мне. Со сцены перед всеми этими людьми. Это необыкновенно… Невероятно.

Черно-белые кадры сменяются цветными, и на экране всплывает моя фотографии из недавней фотосессии для обложки. Сменяется следующей, и еще одной. Они очень красивые, без налета компьютерной обработки. На каждой из них настоящая я.

Чувствую на щеке взгляды родителей и Ким, но не желаю смотреть на них. Не сегодня. Эта волшебная сказка только его и моя.

— Тони! — по залу разносится звучный женский голос, заставляя людей оборачиваться. Анжела со свойственной ей непринужденностью активно машет руками из центра зала и тянет большие пальцы вверх: — Я горжусь тобой, стильное лицо!

Ловлю теплый взгляд Финна и одобрительный кивок Бретта Шейвуда.

Может быть, я тронулась умом, но среди устремленных на меня глаз из толпы, я вижу улыбающуюся Софи.

— Девиз нашей компании — дарить забытую настоящую красоту, — заканчивает Финн, глядя поверх поднятых голов. — Спасибо, что уделили свое внимание.

Если в мире существует абсолютное счастье, то это оно.

— Дорогая! — слышу преувеличенно радостный голос мамы, и с немым скрежетом открываю взгляд от сцены, где только что была соткана самая прекрасная сказка.

Мама подлетает ко мне и стискивает кончики пальцев, пока ее глаза мечутся по моему лицу, словно видят его впервые:

— Такие красивые фотографии! Удивительно! Перед всеми этими людьми! Моя дочь почти знаменитость…и Финн…он так красиво все сказал. — понижает голос и тянется к моему виску, словно доверяет секрет: — Кажется, ты действительно ему нравишься, Тони.

Смотрю поверх изящно уложенной маминой макушки и ловлю на себе заискивающий взгляд отца, переминающегося с ноги на ногу.

Кимберли стоит чуть подальше в одиночестве: шея неестественно вытянута, нижняя губа закушена, словно она подавляет желание расплакаться.

Злорадное торжество призрачной птицей проносится в душе и мгновенно исчезает. Когда ты счастлив, в тебе нет места для мести и чужих страданий. Не знаю, насколько серьезны чувства Ким к Финну, но вижу, что ей сейчас больно. Поэтому говорю маме сдержанное «спасибо» и направляюсь к сестре.