Не мой парень

Едва я открываю рот, как из глаз сестры брызжут слезы, и она разражается надрывным шипением:

— Ты спала с ним тогда, маленькая дрянь… за моей спиной. Трахалась с моим парнем…Как же низко нужно было пасть! Корчила из себя робкую овечку, а на деле была одной из его шлюх!

Ее обвинения грязными пятнами расплываются на страницах моей волшебной книги.

— Замолчи, Ким, — цежу сквозь зубы, потому что кажется, если приоткрою рот чуть больше — сорвусь на крик. — Не смей так со мной…

Я оставляю фразу недосказанной, потому что в этот момент словно в замедленной съемке вижу, как сестра замахивается для удара. Непроизвольно жмурю глаза и втягиваю голову в плечи, словно это поможет защититься от унизительного шлепка. В голове грохочущим вагоном несется мысль, что свидетелями моего позора станут сотни.

Когда ничего не происходит, открываю глаза и упираюсь взглядом в искаженное испугом лицо Ким. Несостоявшаяся пощечина висит в воздухе, перехваченная большой загорелой ладонью.

— Я сломаю тебе руку и наплюю на то, что смотрят люди, и ты женщина. — хотя Финн не повышает голос, от его тихой угрозы становится неуютно даже мне. — Не думал, что когда-нибудь придется опуститься, чтобы говорить такое, но с вашей семьей по-другому, видимо, нельзя. Я сотру тебя и твою репутацию в порошок, если ты еще раз посмеешь оскорбить Тони.

В его глазах сверкают ярость и отвращение, когда он отшвыривает руку сестры как испорченный кусок колбасы и разворачивается к притихшим родителям:

— Вас это тоже касается. Вы двое… — он стискивает челюсть, словно пытается похоронить часть своего гнева, и на короткую секунду жмурит глаза. — просто, блядь, дайте своей дочери жить.

Тяжелая рука, облаченная в черный смокинг, ложится мне предплечье, и я снова чувствую покалывающее раздражение в носу. Я привыкла играть в составе один против троих, и от неминуемого поражения всегда спасаться бегством. Сейчас мне хочется плакать навзрыд от осознания того, что в этой жестокой игре я больше не одна.

— Финн, — пищит мама, тараща красиво накрашенные глаза в искреннем недоумении. — Почему ты так говоришь? Мы не даем нашей Тони жить? Мы любим ее, и тебя, и всегда поддержим, если вы решите быть вместе… — она озирается на отца в поиске поддержки: — Правда ведь, Хейден?

Отец утвердительно мычит, после чего мама возвращает взгляд к нам и повторяет избитый прием: доверительно понижает голос и наклоняется ближе: — Кимберли много нервничает в последнее время, поэтому…

— Мы можем уйти? — бестактно перебиваю ее излияния и вопросительно смотрю на Финна.

Его яркие губы дергаются вверх в одобрительной усмешке, и он галантно обвивает теплом мою талию:

— Все, что звезда этого вечера пожелает. — От чего-то мне кажется, что он специально говорит это громко.