Лестница Пенроуза (СИ)

Имс слегка поморщился, но тут же еще крепче ухватил Артура.

– Ну и хрен с ним, пусть будет эта тоскливая островная деревушка, да хоть Антарктида! Хочешь – значит, поедем.

И он поцеловал Артура где-то рядом с ухом, крепко, так, что в голове зазвенело, скребанув щетиной по щеке. От него пахло морем, солнцем и мускусным потом, а еще – опасностью, силой и страстью, и Артур почувствовал, как у него слабеют колени – это раз, а во-вторых – как в ответ его затапливает ответной нежностью от сознания, что вот он, Имс, настоящий, какой должен быть: расслабленный сейчас и довольный, а еще полчаса назад – сосредоточенно намеревавшийся перестрелять с десяток бандитов, мечтавших лишить их жизни.

В Артуре непрерывно росло удивление: как же так, он никогда не видел Имса подлинным, потому что уже тускнеющий в его голове образ босса – прагматичного, лощеного, подозрительного, боявшегося каких-то условностей – казался сейчас прямо-таки оскорблением вот этого Имса, белозубо и хищно улыбавшегося на фоне синего теплого вечера, беспечно поедавшего белое рыбье мясо, весело болтавшего с хозяином мини-гостиницы – вероятно, их старым знакомцем, толстяком с пышной седеющей копной волос, и жадно рассматривавшего Артура, точно заранее, взглядом, раздевавшего...

И еще больше в нем росло удивление, как можно было раньше не просыпаться здесь. И как он мог считать настоящим то, обратное, что, как казалось Артуру, уже никогда не вернется. Да и правда, ведь это просто привиделось ему – тяжелый, долгий, болезненный сон о чужой стране, о чужой жизни, о чужой сущности, которая тяготила его, как галлюцинация одурманенного мозга.

Они пили домашнее вино с миндалем, и Артур скоро почувствовал себя очень пьяным – сказались погоня, жара, опасность, экстремальное вождение. Надо было в душ – под мышками растекались темные пятна пота, он чувствовал запах своего тела, и это заставляло его морщиться.

Имс тоже вспотел, но его запах Артур втягивал с наслаждением. Руки так и тянулись потрогать, но Артур сдерживался, стеснялся. А вот Имс не стеснялся совершенно – клал руки на колени и бедра Артура, поглаживал, казалось, сам того не замечая, собственнически обнимал за шею, когда что-то говорил, пару раз даже ущипнул – в общем, трогал, когда захочется, а хотелось, видимо, часто.