Святой: гарпун для Акулы

Для здоровья полезнее, и народ коситься не будет! отказался от предложения Вепря бывалый зек.

— Толково, лейтенант, мыслишь! — одобрил хозяин зоны. — Сейчас не тридцать седьмой год, на лесоповале народ не умирает, а КВЧ — для придурков и немощных. К себе тягать не буду, иначе стукачом прослывешь. Вовек не отмоешься…

Подполковник наморщил лоб, подыскивая нужные слова.

— Не надо, гражданин начальник! — Виктор предугадал ход мыслей Котикова.

— Утешать! — Бывший лейтенант пристально посмотрел собеседнику в глаза. — Вы ведь это собирались сделать?

— Ты не ерепенься, Новиков! — устало промолвил подполковник.

 — Если считаешь, что незаконно осудили, пиши кассационки. Сейчас времена другие. Демократия. На весь мир обижаться нечего… Главное — твердость духа, старший лейтенант, и все будет нормально!

— Спасибо за напутствие, товарищ начальник. Обязуюсь примерным трудом искупить свою вину перед Родиной и народом. — Новиков встал. Страшная безысходность душила его, а тут еще подполковник бормочет казенные слова, которые ничего не значат. — Разрешите идти?

— Да… — Котиков втянул воздух изуродованным носом.

Его ноздри раздулись, и нос окончательно превратился в поросячий пятачок. — Не получился у нас разговор…

Вторая беседа состоялась после спасения Струны от кастрации.

Котиков лично разбирался с чрезвычайным происшествием возле пищеблока. Подполковник вычислил двоих шестерок Сюсьмана, выжал из них всю правду и отправил отдыхать в карцер.

Новикову, немного помятому конвоирами, он с сожалением сказал:

— Ну ты, лейтенант, совсем озверел! За блатных заступаешься?!

— Человека резали… — заметил на это Виктор.

Больше Новиков с хозяином зоны не общался. Он видел подполковника на разводах, поверках, осмотрах барака, но Котиков проходил мимо, не произнося ни слова.

Новиков не мог знать, что этот необщительный, суровый человек с жесткими глазами уже послал запрос по линии Министерства внутренних дел о возможности пересмотра наказания заключенного в сторону смягчения приговора или включения в список подлежащих амнистии.

Даже если бы Виктор увидел эти бумаги с подписью подполковника, не поверил бы. Зона быстро отучает верить в доброту.

Место такое.

Привалившись плечом к кабине машины, Струна надсадным, сиплым голосом выводил рулады:

— Споем, жиган, нам не гулять по бану, нам не встречать весенний праздник май… Витюха, с какого тебя к хозяину вызывают?

— Понятия не имею! — пожал плечами Новиков.

От лесозаготовок до зоны машины ехали сорок минут по посыпанной гравием дороге. Точнее, гравий имелся у въезда в зону и перед воротами лесозаготовок. Остальная часть дороги напоминала стиральную доску.