Святой: гарпун для Акулы

— Домой собрался? — вопросом на вопрос ответила толстуха.

Было в ней что-то неприятное. Раскормленное лицо, похотливо поблескивающие глазки, массивные золотые серьги, оттягивающие мочки ушей, ряд мелких оскаленных зубов.

— Ответьте, пожалуйста: сколько стоит билет? — предельно вежливо повторил пьянеющий от долгожданной свободы, отмотавший немалый срок зек.

— Обедаю! Читать на зоне разучился? — окрысилась кассирша.

Дощечка вернулась на прежнее место.

— К тебе по-человечески обращаются! — из-за перегородки взывал Виктор. — Уехать мне надо, подруга!

— Всем вам, сволочам, побыстрее смотаться хочется, — донеслось из-за фанерной брони.

 — Что, не нравится у нас?

Кассирша принадлежала к породе вдохновенных самок.

Вышедший на свободу зек был подходящим объектом для демонстрации этого таланта перед подругой.

— Отойди от окошка, урка! — трещала толстуха. — Лезет внаглую, поесть спокойно не дает! Видишь, Надюша, как тут работать?!

— Кошмар, Инночка, — поддакнула невидимая подруга. — Я, будь моя воля, вообще их из лагерей не выпускала бы. Мало нечисти пересажали. Сталина на них нет!

Женский галдеж сменился шепотом.

Иногда фанерка отодвигалась, и две пары глаз пытливо изучали мужчину.

Скучающая вокзальная публика навострила уши. Скандал, как выражаются футбольные комментаторы, назревал.

— Девушки! — упорствовал Новиков. — Давайте по-хорошему…

— Угрожает! Ты слыхала, Надя?! Эта сволочь мне угрожает! — взорвалась кассирша, давясь непрожеванным бутербродом. — Беги, вызывай милицию! Раскрасневшаяся физиономия снова просунулась в узкую амбразуру окна. — Ты не домой у меня поедешь, а обратно на зону, бандюга!

Виктор аккуратно вытер капли слюны, попавшие ему в лицо.

В следующее мгновение его кулак выбил деревяшку.

Кассирша истошно завизжала. Старушки с редкостной для их возраста прытью выскочили из здания.

— Слушай, шалава. — Новиков держал женщину за отвисшую мочку уха. Если ты думаешь, что человек, побывавший за решеткой, уже не человек, то глубоко ошибаешься!

Он понимал, что зря сцепился с этой дебелой хамкой, отупевшей от лени.

Молодой папаша, отставив коляску и развернув грудь колесом, направился было к кассе.

Его осторожная супруга уцепилась за рукав:

— Обалдел! Посмотри на его рожу!

Подруга кассирши шальными глазами наблюдала, как воспитывают ее знакомую.

— Отпустите ее, пожалуйста, — просила она сквозь слезы. — Ухо оторвете. Женщине без уха никак нельзя.

— Новая серьга… Грабит! Милиция! — истошно вопила кассирша.

— На кой мне сдалась твоя серьга? — Новиков отпустил женщину, но тут же об этом пожалел.

Тяжелый металлический компостер пролетел над головой Виктора, но тот успел вовремя присесть.