Святой: гарпун для Акулы

Разжирел Петр Михайлович в период расцвета демократии!

Святой намекал на изменившийся облик генерала, нарастившего брюшко, а главное, приобретшего лоск респектабельного джентльмена, понимающего толк в галстуках и хороших костюмах.

Пошелестев бумагами, Дарья собрала листы в стопку и безапелляционно заявила:

— На фиг тебе нужен этот мудак! Прошлое исправить нельзя, а бумагам этим самое место в мусорке!

— Может, переслать твоему викингу? — спасая остатки картошки, не без иронии поинтересовался Святой.

Девушка по-кошачьи фыркнула:

— Еще чего не хватало! Я в почтальоны не нанималась.

А ты… — Дарья кокетливо погрозила пальчиком, — помни об обещании…

-..не впутываться в авантюры, прикидываться тихим пенсионером, сидеть перед телевизором в домашних тапочках! — клятвенно прижав руку к сердцу, подхватил Святой.

Вопреки пожеланиям хозяйки квартиры он сохранил бумаги. Вернув вырезки в папку, Святой спрятал наследство шведа между газетами, которые стопкой громоздились на журнальном столике возле телевизора.

На досуге он решил подробнее ознакомиться с разрозненным досье, попробовав сопоставить отдельные факты и отрывочные сведения.

Решать запутанные головоломки было любимым занятием бывшего офицера спецназа. Особенно когда в них фигурировали персоны вроде Банникова алчные, беспринципные, плетущие сети, в которых запутывались и гибли люди.

Стокгольмский приятель не объявлялся. На звонки Углановой, обеспокоенной молчанием рыжебородого ухажера, вежливые сотрудники института отвечали уклончиво. Судя по их информации, Свенсон сменил тему исследований, отказавшись писать о России. Автоответчик телефона господина Свенсона оповещал звонивших, что хозяин убыл в отпуск и вернется не скоро.

— Ищи-свищи своего дружка по всему земному шару! — подначивал журналистку Святой.

Постепенно образ фиолетового от побоев скандинава отходил на второй план, а досье пылилось где-то в глубине газетной пирамиды. Руки Святого до пластиковой папки не доходили. Дело было в том, что отец Дарьи, потомственный трудяга, вкалывавший всю жизнь у станка на одном из московских заводов, тяжело заболел. Хворь буквально свалила старика с ног. Дарья носилась как сумасшедшая, добывая для отца редкие лекарства, договариваясь с медицинскими светилами насчет консультаций.

Договорившись с известным хирургом, старика уломали лечь в больницу. Потомственный пролетарий, отличавшийся непреклонным нравом, панически боялся скальпеля.

Операция прошла успешно, хотя реабилитационный период затягивался. Сказывался почтенный возраст пациента.

Швы плохо заживали, и Угланов-старший захандрил.