Святой: гарпун для Акулы

Забрал у него чашу, объяснил: для церкви берегу, не на продажу. А он юлой вокруг меня…

Потом видит, что я не отступаю от своего, грозить стал: «Сам от потира избавиться пожелаешь. Несчастье он приносит.

Хорошие деньги заплачу, из этой дыры уехать сможешь. Вылечишься». Василий стиснул кулаки и отчаянно выкрикнул:

— Не мог я ему продать! Понимаете! Не моя это чаша!

Она всей деревне принадлежит! Старики из нее последнее причастие принимают!

Совершенно ошарашенные, Святой с Николаем молча переглядывались, давая хозяину дома выговориться.

— Он еще несколько раз приезжал, — пробормотал Василий.

— Сердце? — встревоженно спросила Ирина.

— Жжет! — одними губами произнес Голубев. — Дай нитроглицерина… После него эти черти в черном на меня и налетели. Пацаны сопливые! Куртки черепами с молниями размалеваны. Нанял их Гаглоев меня запугать! Сатанинское отродье!

После лекарства Василию полегчало;

— Участковому. Он у нас один на четыре деревни. Напьется до поросячьего визга и спит под перевернутым мотоциклом в придорожной канаве. А начальник районного отделения сразу сказал: «Я пост к каждой избе поставить не могу!».

— Толку от ментов мало, пока трупа нет, — заметил Николай. — Нет трупа — нет факта преступления. Ты, Вася, иди, укладывайся спать! Мы с командиром лельмешки, пожалуй, доедим. И водочка у нас осталась. Вечный бой, покой нам только снится!

Николай старался сгладить тягостное впечатление от рассказа Голубева.

— Не получается праздника! — грустно заключил Святой. — Василия одного оставлять нельзя. Эти щенки жалости не знают. Они звереют от крови.

— Может, Гаглоева попытаемся найти? Накостыляем по шее антиквару! предложил Серегин.

— Отпадает! Во-первых, хмырь где-то затихарился. Найти его в городе, ничего, кроме фамилии, не зная, почти невозможно. Во-вторых, из деревни нам уезжать нельзя. Надо держать глухую оборону! Они сами пожалуют. Тут мы их и встретим! Сявки! На кого руку подняли?!

Кулак Святого вдребезги разнес тарелку.

Пили друзья в этот вечер много, как пьют люди, ищущие забвения. Водка не брала, а только будоражила воспоминания, тяжелила голову.

— Тошно на душе! — признался Святой. — Банников, гад, по судьбе не только моей плугом прошелся!

— Замочим падлу! — еле ворочая языком, пообещал Серегин.

Нетвердой походкой он проследовал к двери.

— Не надо сюрпризов! — слабо протестовал Святой.

Вернулся Николай с большой спортивной сумкой. Порывшись в ней, он извлек бумажный сверток.

Николай разорвал оберточную бумагу и, словно фокусник, взмахнул руками, и бело-голубой десантный тельник затрепетал над ним.

— Вуаля! — объявил Серегин. — Бамбарбия кергуду! Ловкость рук и никакого мошенства.