Святой: гарпун для Акулы

Теперь это называлось неблагоприятной стратегической ситуацией. А военное командование предпочитало ограничиваться наблюдением со спутника радарного слежения, отзывая корабли из опасного сектора. «Ушаков» был единственной российской подводной лодкой в этом районе Японского моря, и капитан Гой даже не догадывался, насколько серьезное испытание ждало его впереди.

Сделавшись с помощью Тютюнника матросом «Сокола», Новиков преспокойно перебрался на корабль. В назначенный час сухогруз вышел в море, и последние сомнения Виктора во всесилии «мусорного короля» окончательно развеялись.

На появление Новикова в команде особого внимания не обратили. Его зековский стаж был воспринят с должным уважением и к лишним вопросам не располагал. Кроме того, на «Соколе» оказалась еще парочка бывших зеков, пользовавшихся среди остальных матросов непререкаемым авторитетом. Последнее окончательно утвердило Виктора в том, что вся Россия давно превратилась в бескрайнюю зону, отчего на душе становилось особенно тошно.

О Святом Новиков старался не думать. Признать его правоту означало отказаться от собственного права на месть, от того, что помогало выжить все эти годы.

Смерть Банникова должна была оправдать жизнь Виктора, смыть с нее горечь бессонных ночей и невысказанную тоску, засевшую занозой в груди. С генерала причитался долг за позор и унижения, за втоптанные в грязь мечты и клеймо лагерного «раба».

До сих пор Виктору казалось, что только месть избавит его от прошлого. Глядя на парящую над морем одинокую птицу, он в это больше не верил. Птица то взлетала высоко к небу, серпом крыльев рассекая воздух, то со стоном падала на хрустальный изгиб волны, то вдруг, словно очнувшись от страшного сна, снова решительно устремлялась ввысь.

«Так и я, — подумал Виктор. — Выбираю между жизнью и смертью и все никак не могу выбрать. Путаю самого себя, будто и впрямь верю, что в состоянии перековать судьбу заново. Только жизнь — не веревочка, того, что порвано, узлом не завяжешь!»

— Сначала вертолет, потом Банников! — Новиков вздохнул полной грудью, наконец ощутив себя по-настоящему свободным. — Вертолет — Банников… Только так, а иначе не имеет смысла.

Виктора больше не сковывало желание отомстить. Оно отступило, стало мелким и смешным.

«Жаль, что Святой с Колькой остались на берегу, — мелькнуло в голове у Новикова, будто он сам не сделал всего, чтобы именно так случилось. — Вместе разворотили бы это осиное гнездо в два счета».

Но стоило ему об этом подумать, как «Сокол» вздрогнул, словно поперхнувшись, выдавив из своих металлических внутренностей раскатистое эхо взрыва.

— Значит, все-таки вместе! — Новиков почувствовал себя застигнутым врасплох, не зная, что ему делать: то ли радоваться, то ли огорчаться.