Святой: гарпун для Акулы

Словно метелица закружились над палубой щепки и куски брезента от спасательных ботов. Но Новиков еще только пристреливался.

Страшная — с вытянутым свиным рылом и бородавкой локационной станции над кабиной — машина на самом деле оказалась ручной и послушной каждому движению пилота.

Виктор положил ее чуть влево.

— Сейчас, Святой, — шептали пересохшие от напряжения губы. — Потерпи, не гони меня.

Из пушечного контейнера на внешней подвеске в унисон рявкнули два ствола и вдруг затараторили без умолку, отбивая смертельную чечетку. Им вторили пушки с противоположного крыла.

Огненный шквал захлестнул судно, выворачивая наизнанку все, что попадалось ему на пути. Мелкокалиберные снаряды вырывали куски металла с непостижимой даже для видавшего виды Новикова легкостью. Словно выпущенный на свободу джинн, вертолет мстил за свое заточение. Винты лопастей с ревом рассекали воздух, очерчивая в небе нечто похожее на петлю удавки. Тридцатимиллиметровые пушки «2А-42» с боекомплектом почти в пятьсот бронебойных снарядов служили Виктору карающей дланью.

Медленно скользя над сухогрузом, он выжигал путь на палубе «Сокола», вплетая в бисер пушечных уколов надрывистый лай бортового пулемета.

Всякий, на кого ложилась тяжелая свинцовая печать, валился замертво.

Святой успел заметить, как рухнула подсеченная под корень антенная мачта, похоронив под собой долговязого матроса. Следом полетели клочья кожухов вентиляторов.

— Остановись! — кричал Святой, тщетно пытаясь вернуть Новикова. — Там мина!

Мина должна была стать их с Колей прощальным сюрпризом для бывшего генерала. Отсюда и спокойствие, с которым Святой ждал своей участи в каюте у Банникова.

«Черная акула» все равно не досталась бы генералу.

Но Виктора охватил азарт. Сладкое, ни с чем не сравнимое чувство мести на мгновение заглушило душевную боль.

Он и сам уже не знал, за кого мстил: за себя, за оставшегося лежать на дне трюма Серегина или, может быть, за тех парней, что погибли и кому еще суждено было погибнуть в бесконечных больших и малых войнах жестокосердной Родины.

Новиков до боли в пальцах нажимал на кнопку пуска, а видел перед собой багровые от заходящего солнца долины Афганистана и слышал затихающий рокот автоматной пальбы на неприступных перевалах.

— Еще чуть-чуть, Святой! — повторял он в исступлении — Чуть-чуть!

Языки пламени уже подступали к иссеченной пулеметными очередями капитанской рубке, когда из густой пелены дыма вынырнула фигура Банникова и метнулась по направлению к открытому люку.

«Черная акула», словно маятник, подвешенный на невидимой нити, тут же качнулась вправо, зловеще поводя пушечными стволами. В следующую секунду искореженная крышка люка слетела с петель.