Святой: гарпун для Акулы

Не связывайся с наркотиками, — убеждал его Святой. — Руки есть. Перебирайся в Россию. Будешь жить как человек.

— Нет, командир. Считай, пятьдесят лет честно жил.

И что? Не хочу, чтобы моя семья голодала и без дома была.

Мамед лучше своих людей бережет, чем государство. У него своя страна и свои законы. Буду мак растить. Пусть жрут эти сволочи — подохнут быстрее! Они без дури дышать не могут.

Для них и буду стараться. Нет, командир, перевернулся мир.

Попробуем жить по-другому…

Тут с очередной инспекцией подоспел подполковник Дронов и, разумеется, устроил Святому разгон.

— Снова выкрутасы, старший лейтенант! — возмущался гэрэушник. — Опять своевольничаешь! Это же все равно что волка в овечье стадо запустить! По агентурным сведениям, именно турки сколачивают боевые группы, вооружаются для отпора киргизам! Вы понимаете?! Куда он собирается перебираться?

— В Чуйскую долину, — ответил Святой.

— Пожалуйста! — торжествующе закричал подполковник. — Заповедник наркобизнеса! Там, именно там следует ждать нового конфликта. Рогожин, идет передел сфер влияния в республике. Мы теряем над ней контроль, а вы миндальничаете.

Приют из военного объекта устроили!

— Я был против, решительно против. Посодействуйте, товарищ подполковник, в переводе меня на другое место, — с наглостью обреченного заявил лейтенант Кунаев. — Климат жене противопоказан. Астма у нее.

Дронов отогнал просителя:

— По инстанции рапорт подавайте. Понятие служебной субординации вам неизвестно? Развели бардак на вверенном объекте! Солдат распустили. Посмотрите на взвод Рогожина: аккуратные, подтянутые, обмундирование выстиранное.

А ваши?! Мерзость запустения! Идите, лейтенант.

— Но, товарищ подполковник…

— И никаких но! — голосисто завопил он и замахал руками, как ветряная мельница. — Бегом марш от меня, разгильдяй! Ваша супруга более достойна носить погоны, чем вы!

Место ему не нравится, слюнтяй! В армии не выбирают. — Дронов был в ударе. Обычная брезгливая вежливость сменилась разухабистой матерщиной.

Кунаев отскочил как ошпаренный, побежал к себе, откуда немедленно донеслась не менее виртуозная брань слышавшей все жены. Святой приготовился дать отпор Гоблину.

— Я семью Сулейманова беру под личную ответственность, — заявил он подполковнику.

 — У него женщины, ребенок больной на руках, какое там к лешему оружие.

— Под вашу ответственность пусть остается! — внезапно легко согласился Дронов. — Вы что думаете, я не человек?

Как вы меня там прозвали — Гоблин?

— Откуда вам известно? — опешил Святой.

Прозвище имело хождение исключительно среди солдат батальона и родилось недавно.

— Должность и профессия обязывают! — усмехнулся Дронов и действительно стал похож на человека. Подполковника что-то тяготило.