Святой: гарпун для Акулы

Банников приказал никаких проводов, траурных митингов не устраивать. Быстро отправить тело и готовиться к прибытию высокопоставленной комиссии.

Африканца забирали представители посольства. Они подкатили на черной «Волге», арендованной в похоронном бюро Одессы, переложили тело из стандартного гроба в выполненный по заказу, прикрыли его национальным флагом и с подобающими воинскими почестями проводили до трюма сухогруза, отправлявшегося к берегам Восточной Африки.

Следствие ввиду его особой важности и политических последствий поручили вести чину из Главной военной прокуратуры.

Ему отвели отдельный кабинет при штабе, выдали спецпропуск, разрешающий беспрепятственно перемещаться по всей территории учебного центра.

Следователь, попивая чай, проговорил, вытирая платком вспотевшую лысину:

— С Суровым все ясно… Проникающая рана… Травма, несовместимая с жизнью. Но что произошло с… — он уткнул нос в бумаги, — Фредериком Морландом?

— Не имею понятия, — устало проговорил Новиков. Это был его четвертый допрос.

Следователь копал глубоко. Нюх у сыщика был отменный, но доказательств вины старшего лейтенанта слуга военной Фемиды найти не мог.

— Странно, Виктор Борисович. Весьма странно, — говорил судейский чин. Он любил выражаться витиевато и слегка старорежимно. — Вы, батенька, находились в эпицентре событий! И ничего конкретного сообщить не можете?! Я вас правильно понял?

— Все, что мне известно, я изложил в рапорте…

— А меня не устраивает ваша версия, — давил следователь. — Она мне кажется надуманной и, простите, фальшивой!

— Ваша работа — подозревать всех, — улыбнулся старлей.

Самообладание давалось ему большой ценой.

Каждую ночь снился балагур и выпивоха Миша Суров, захлебывающийся кровью. Новиков чувствовал себя измотанным до предела, но признаваться и брать вину на себя не собирался.

— Скажите, Виктор Борисович, в частях специального назначения существует обет молчания? Почему вы противодействуете осуществлению правосудия?

— Товарищ следователь! — простонал старлей, как учитель, вынужденный по десять раз на дню объяснять тупым недорослям одно и то же. — Было два часа ночи. Перед этим напряженный день…

— Миша — много… — признался Новиков, рассудив, что мертвому это не повредит.

— Я стараюсь не употреблять! Поддерживаю форму.

— Что заставило Сурова пить? Пристрастие к алкоголю или были другие причины? — Следователь по-паучьи плел свои сети, надеясь подловить офицера на какой-нибудь мелочи.

— В душу Сурову не лез. Однако если вам так важно знать… — Новиков остановился.

— Важно, старший лейтенант! — поблескивая стеклами очков, произнес следователь.

— Мне сложно объяснить…

— В Африке ему приходилось питаться с одного стола вместе с туземцами.