Отрок. Внук сотника

А Илларион – это грек, что ли?

– Секретарь епископа туровского.

– Ну! Он, наверно. Пленные говорили, что его с переломанными костями в Туров увезли, в волчью яму вместе с конем провалился, но повезло: все колья в коня воткнулись, а его только сверху бревном приложило. Говорят, из доспеха золоченого, как рака из панциря, выковыривать пришлось. Да и вообще из двух сотен меньше одной целыми возвращаются. Может, и врут, конечно, но сюда бы точно не дошли.

– А зачем им сюда идти? Здесь мы есть, тоже княжьи люди, только без грека. А если без грека, то и без лишней крови.

– Ага! Себе холопов наберут, а нам – шиш! – выпалил вдруг с непонятной злостью Афоня.

– А ты холопскую семью хоть одну до нови прокормишь? – поинтересовался Мишка.

– Они со своим припасом пойдут, мы же не жгли ничего, не громили.

– Так в чем дело? В городище сотни три народу, да еще пришлые, а нас – четыре десятка, неужто хотя бы по одной семье на долю не придется?

– Меня доли лишили, – признался Афоня.

– За тебя! Весь дозор – за то, что тебя с собой потащили. А если бы не твой пес, мы бы их проглядели, а они потом в упор, из-за кустов, неготовых… половину перебили бы!

– У нас кто сотник: Лука или Корней? Дозор свою работу сделал, засаду обнаружил.

За что наказывать? – возмутился Мишка.

– Так, может, ты… это… деду скажешь? Ну, что, мол, не бросали тебя, просто вышло так. И насчет доли. Я семью прокормлю, не нищий, родня, если что, поможет.

– Скажу, только он и сам все знает и все видит.

Длиннющий – больше версты – караван двигался медленно, ратники попарно постоянно скакали от головы к хвосту растянувшегося обоза и обратно, пытаясь криками, а то и тумаками ускорить движение и поддерживать в колонне хоть какой-то порядок, но сорока человек для этого было совершенно недостаточно.

То тут, то там от дороги в лес уходили следы сбежавших. Искать их и не пытались: пока отыщешь одного, сбежит десяток, да и не нужны они были, если вдуматься. К каждому холопу стражника не приставишь, не сбежит по дороге, сорвется из Ратного. Для настоящей холопской жизни годится не всякий.

Лучше всего подходят люди, обремененные семьей, таким в бега ударяться невозможно – с бабами и детишками по лесам особо не побегаешь.

А если глава семьи еще и хозяйственный да работящий – совсем хорошо. Такой и семью прокормит, и хозяину прибыток даст. Еще хороши люди рукастые, владеющие каким-нибудь ремеслом. Для владельца мастерской, вроде Луки Говоруна, настоящая находка, но таких мало.

А одинокий да без хозяйства – пускай бежит. Либо дурак и сгинет в весеннем бескормном лесу, либо знает место, куда бежать, надеется где-то приют найти; такого при любом раскладе не удержишь.