Тайна фанатки

– Возьми трубку, – говорю я так спокойно, как только могу, не обращая внимания на слезы, которые начинают наворачиваться на ее глаза.

– Нова, пожалуйста, я могу объяснить, – шепчет она, дрожащими руками достает телефон из сумки и смотрит на него.

– Возьми долбаную трубку, Мэделин, – рявкаю я, и она подпрыгивает.

Ее взгляд встречается с моим, когда она, наконец, принимает вызов.

Все еще нуждаясь в подтверждении, я выхватываю телефон у нее из рук и, конечно же, вижу свой номер под ником, который она для меня выбрала. Нет, этого не может быть. Этого не происходит. Но когда я вижу в ее глазах понимание, осознаю, что все, что у нас было, – наглая ложь.

– Все это время, – выдавливаю я, не веря своим глазам. – Все это время это была ты.

– Нова, я… – начинает она, но я перебиваю ее, прижимаясь губами к ее губам и ощущая вкус ядовитой лжи прямо с ее языка.

Я больше не хочу слышать ложь, поэтому целую ее. Терзаю ее губы, а потом еще и еще. Мои губы заявляют на нее права, владеют ею, стирают каждое слово лжи, пока между нами не остается ничего, кроме пустоты. Затем я отстраняюсь и задираю платье, в которое она переоделась. Руки срывают кружевные стринги прямо с ее тела, ткань легко рвется от моей ярости.

– Нова, – пытается она снова, и теперь мое имя в ее устах звучит как обман. Я не могу этого вынести, не могу слышать, как ее нежный голос шепчет мое имя в ночи.

– Не говори мне сейчас ни единого гребаного слова, Мэделин, – приказываю я, слишком погруженный в ее игру теней, чтобы даже мыслить здраво. На ощупь расстегиваю ремень и джинсы.

Когда я высвобождаю член, он уже твердый, с него стекает капелька спермы, – он еще не осознал ее вероломства, – и я сильнее прижимаю ее к стене, не обращая внимания на стон боли, вырывающийся из ее глотки. Провожу членом вверх и вниз по ее киске, покрытой соками. Затем одной рукой поднимаю одно из ее бедер, а другой обхватываю за горло, крепко сжимая его, пока член приближается к ее входу, и без предупреждения врываюсь внутрь. С ее лживых губ срывается еще один вздох, но я сосредоточен только на похоти и гневе. Трахаю ее жесткими, глубокими толчками, заставляя ее задницу царапаться о кирпич при каждом толчке.

– Никаких имен, – с отвращением выплевываю я. – Так ты сказала? Никаких гребаных имен.

Ее руки обвиваются вокруг моих плеч, цепляясь за меня в поисках поддержки, пока я вымещаю всю свою злобу на ее теле. Ее влажное тепло окутывает меня, словно рай, только теперь я знаю, где правда. В конце концов, она дочь дьявола. Боже, готов поспорить, они от души посмеялись над этой ситуацией. Сначала моя мама, а теперь и я.

Моя рука сжимается на ее шее, сближая нас, и она снова притягивает мои губы к своим, для еще одного поцелуя, но это уже слишком. Она повсюду, и была все это время.