Тайна фанатки

Кончаю, изливаясь в нее, но не перестаю двигаться, совершаю несколько последних толчков. Затем отрываю нас от стены и прислоняю к ящикам, пока она переводит дыхание. Я не сбиваюсь с ритма, наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее уху. – А твой женишок знает, как сильно ты любишь, когда я наполняю тебя до краев своей спермой?

Все ее тело застывает, конечности напрягаются, когда я отстраняюсь и позволяю члену выскользнуть из ее влагалища. Затем отступаю от нее и застегиваю джинсы. Я наблюдаю, как она выпрямляется на дрожащих ногах и медленно поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Проводя руками по волосам, я не отрываю от нее взгляда. Мэдди лихорадочно тянет за подол своего платья, пытаясь прикрыться, полностью игнорируя тот факт, что моя сперма стекает у нее по ноге.

– Нова, я могу объяснить, – начинает она, делая шаг ко мне, но я отступаю назад, сохраняя дистанцию. Если я не ошибаюсь, в ее глазах мелькает обида, но она замирает. – Пожалуйста, позволь мне все рассказать.

Я поднимаю руку, чтобы прервать ее.

– Ты – Угрюмка. Это ты отправляла мне сообщения и разговаривала со мной последние пару месяцев? – спрашиваю я, хотя на самом деле это не вопрос. Она открывает рот, чтобы ответить, но прежде, чем она успевает начать оправдываться, я добавляю. – Да или нет, Мэделин. Отвечай, мать твою.

Мой резкий тон заставляет ее вздрогнуть. Она закрывает рот и медленно кивает. В ее предательских глазах появляется еще больше слез, и она опускает их в пол.

– Для тебя все это было просто одной большой шуткой? – спрашиваю я. – Заставить парня, которого ты ненавидишь, влюбиться в тебя, а потом хорошенько посмеяться над ним со своим будущим муженьком, а?

После моих слов ее взгляд возвращается к моему, как будто она пытается понять, правда ли я имею их в виду.

– Нова, то, что происходит между мной и Брэдом… Я могу объяснить, клянусь.

Мэдди сокращает расстояние между нами, протягивает руку и привлекает меня к себе. От ее прикосновения у меня начинает гореть кожа, и я резко отталкиваю ее.

– Твои слова ничего не значат для меня, Мэделин, больше не значат. Я думал, между нами что-то было, черт тебя дери, – горько смеюсь я. – Дважды! Ты – Угрюмка, мать твою. Я такой идиот. Подумать только, а я ведь думал, что это хоккейные фанатки – эгоистичные шлюхи.

– Это несправедливо, – морщится она, складывая руки на груди, чтобы отогнать пронизывающий холод, который теперь возник между нами.

На этот раз, когда я смотрю на нее, я вижу только дочь мэра. Нет ни Мэдди, ни Угрюмки, только его гребаная дочь и вся их гребаная ложь. Я знаю, она это видит. Момент, когда боль в моих глазах сменяется отвращением. Я вижу это по тому, как она расправляет плечи, когда я открываю рот.