Амалия. Книги 12-21

— Мне кажется, — нерешительно начала Антуанетта, — мы с вами уже встречались, сударыня… если я не ошибаюсь.

— Да, — сказала Амалия. — Но, может быть, вам лучше сесть? Билли!

Американец помог гостье снять шубку, и Антуанетта Беренделли села за стол.

— Я бы хотела увидеть своего отца, — повторила она. — Вы проводите меня к нему?

— Если вы так настаиваете, — Амалия тщательно подбирала слова. — Дело в том, что с вашим отцом случилось несчастье.

— Несчастье? — встрепенулась Антуанетта. — О чем вы, сударыня?

— Мне крайне неприятно сообщать вам, но, — Амалия сердилась на себя за то, что вынуждена причинить горе молодой женщине, которую она едва знала. — Но ваш отец умер.

— О боже! — Антуанетта ахнула и закрыла руками рот.

— Более того, — продолжала Амалия, — он был убит. Я не хозяйка дома, меня зовут баронесса Корф, Амалия Корф. Поскольку у меня есть определенный опыт в такого рода делах, гости сочли, что до прихода полиции я могу провести следствие. Поэтому я здесь.

Она умолкла. Антуанетта испуганно смотрела на нее. По щекам молодой женщины текли слезы.

— Но почему? — прошептала она. — За что его убили? Он же ничего плохого никому не сделал!

Амалия вздохнула и села на стул напротив дочери Беренделли.

— Перед смертью, — сказала баронесса, — ваш отец произнес очень странные слова. И я полагаю, что именно в них кроется причина его гибели. Понимаете, он фактически обвинил одного из гостей в том, что тот является убийцей. Но, к сожалению, больше ваш отец ничего не успел нам рассказать.

А в большой гостиной вновь собрались все гости Верховских.

— Бедная, бедная, — повторял Митенька. Его душа была переполнена жалостью и сочувствием к Антуанетте, которой сейчас наверняка рассказывали о смерти ее отца. — Как все ужасно, в самом деле!

Владимир Сергеевич улыбнулся и поглядел на свои ногти.

— Если правда то, что я слышал, то мадемуазель Беренделли кто угодно, только не бедная, — сказал он. — Ее отец должен был оставить значительное состояние.

— По-вашему, все в мире измеряется деньгами? — вспылил молодой человек.

— А по-вашему, нет? — прищурился адвокат.

Елена Толстая слушала их разговор, лениво, как кошка, щуря свои удлиненные к вискам глаза. «Честное слово, они вот-вот поссорятся», — подумала она. Но эта мысль ничуть не пугала ее — наоборот, ей казалось забавным, что в столь унылый вечер будет хоть какое-то развлечение.

— Она потеряла близкого человека, — сердито сказал Митенька. — Как вы думаете, неужели в такой момент она станет думать о наследстве?

Братья Городецкие насмешливо переглянулись.

— Боюсь, юноша, вы слишком плохо знаете жизнь, — с улыбкой произнес Константин Сергеевич.

«Ни за что не пойду в юристы», — подумал оскорбленный Митенька.