Фригидная для оборотня многоженца

Как мужик достанет свой краник, как захочет плюнуть, всю жизнь изгадит. Оплюет так, что потом не отмоешься.

Я не хотела, чтобы мне ломали жизнь. Я не хотела завывать, так как мама. Я видела, как на работе в баре пьяные мужики тянули к ней руки. Как пытались ухватить. Она неизменно всех била по рукам. И говорила что это «грязные козлы».

И тогда я понимала. Они тоже хотят оплевать маму. А она не дает. И я должна держать оборону. Мальчики зло для девочки. Страх поселился в душе. Мамины установки засели глубоко и действовали, даже когда я о них забыла.

Я ведь выросла. И до сегодняшнего дня, пока с помощью Рэймонда не взглянула на свое прошлое со стороны, я не вспоминала о том разговоре и событиях.

Он стерся из моей головы. Но оказывается, этот страх, шел рука об руку со мной всю жизнь. Хотя я всеми силами старалась вытравить детские воспоминания. Считала, что чем меньше буду помнить, тем мне легче будет в дальнейшем. Только кошмары прошлого меня не оставили. Они держали меня за руку. Порождали страхи. Отравляли мысли. Всегда.

Модель семейной жизни — это мать, обзывающая отца. Обвинявшая его во всех смертных грехах.

И я ни на секунду не сомневалась. Я верила маме — папа во всем виноват. И пить мама начала от горя. Так она всегда говорила.

От отца всегда воняло. Он ходил грязный и где-то пропадал. А когда приходил, они с мамой начинали перебрасываться бранными словами. Потом мирились. Пили. Потом все начиналось опять.

Вскоре не стало мамы. Я осталась с папой. Родной человек. Единственный во всем мире. Пусть я побаивалась его. Уже тогда старалась найти ночлег вне дома. Но он по сей день остается моим отцом. Я его люблю. Он дал мне жизнь. И пусть я отдаю отчет, что ему не нужна моя любовь.

Что в его проспиртованном разуме давно атрофировались чувства. Он мой отец. Родителей не выбирают.

После смерти мамы, к нам в дом стали захаживать женщины. Приносили спиртное. Папа выпивал и смотрел на них алчным взглядом. Тянул грязную руку. И говорил, что хочет любви. Вот так в моем сознании укрепилась убежденность, что любовь — это грязь. Незнакомые пьяные женщины, смрад нашего обшарпанного жилища. Это выглядит со стороны омерзительно и отталкивающе.

Я росла. Наблюдала, как парни во дворе заигрывали с девочками.

Как под алкоголем тянули свои руки им под юбочки. Омерзительно. Тут не было ничего чистого и красивого. А любовь в книжках — это сказки. Вот где реальность. И я хотела быть как можно дальше от нее.

Институтская жизнь добавила немного светлых красок в мое восприятие реальности. Тут не было той грязи, к которой я привыкла. И невольно мое сердечко захотело романтики. Притупились кошмары. И я познала первую влюбленность. Пыталась убедить себя — со мной будет по-другому. Грязь и алкогольный смрад остались в прошлом.