Госэкзамен

– Передаю командование Чижу и снижаюсь, – деловито сообщаю ему, – Приём!

– Командование Чижу и снижаемся, – повторят Коста.

Несколькими условленными виражами привлекаю к себе внимания находящихся в воздухе пилотов, после чего Коста флажками семафорит о передаче командования.

«Бред, ну бред же…» – отзывается альтер-эго, и я будто чувствую свою-чужую зубную боль.

С вырвиглазного «Феникса» Саньки отсемафорили о принятии командования, а я решительно пошёл на посадку. Сделав несколько кругов, сел на ровную площадку неподалёку от изгороди и решительно выпрыгнул из кабинки аэроплана.

– Поссать? – светски осведомился Коста, прыгая на землю и разминаясь.

– Ну… – прислушиваюсь к позывам организма, – и это тоже.

Сливать излишки жидкости под любопытными взглядами кафров то ещё испытание. Нгуни по своему, на свой африканский манер, народ очень благородный, но десятки глаз, заинтересованно пялящихся в спину, ощущались едва ли не физически.

Постояв затем возле изгороди и перекатываясь с носка на пятку, я решительно расстегнул куртку и скинул на руки смутно знакомому воину, просиявшему от оказанной чести.

«Чести… – фыркнуло подсознание, – давно ли корочку плесневелую за счастье считал, Большой Белый Вождь?»

Хмыкнув смущённо, прошёлся вдоль ограждения, выстроенного так, чтобы опираться на рельеф местности и имеющуюся растительность. Переплетение колючих ветвей густое, и вместе с листвой они вполне надёжно закрывают нас от взглядов животных, лишь местами оставлено нечто вроде бойниц, через которые охотники бьют зверей тяжёлыми копьями.

Не приближаясь к бойницам, дабы не мешать охотникам, попробовал разглядеть что-либо через переплетение ветвей, но увидел лишь мозаику из чьих-то шкур, рогов и копыт. Нгуни не мешали моим исследованиям, скорее им польстило уважительное внимание белого вождя.

Стадо буйволов, голов около двухсот, перевалило через холм и встало, как вкопанное. Впереди вожаки и матёрые самцы, высоко задравшие головы, что у меня почему-то ассоциировалось с вызовом на бой.

Здесь, на земле, это выглядит совершенно иначе, чем с воздуха. Это не синематограф и не крохотные фигурки где-то далеко внизу, а опаснейшие животные Африки. Грозные тяжеловесы, моментально приходящие в неистовство, и способные при толике удачи в одиночку отбиться от львиного прайда.

Вот они… стоят, дышат, раздувая широкие ноздри, а тяжёлый, концентрированный запах коровника надвигается на нас облаком. Но и буйволы учуяли запах людей, и вряд ли они оценили его высоко!

Зулусы-загонщики подняли страшный крик, но буйволы, сгрудившись, начали разворачиваться назад. Зная, что за нами наблюдают с воздуха, делаю отмашку руками, и спустя несколько секунд над стадом с рёвом пронёсся чей-то аэроплан.