Японская война 1904. Книга третья

Причем вместе с предписанием Уткину выдали билеты на поезд, два рубля на траты в дорогу и специальный вексель в Иркутский банк, по которому он на месте сможет получить положенное жалованье.

— А мне точно дадут деньги? — спросил он у княжны.

— Многие волнуются, что вексель — это непонятно и ново, но… С деньгами ехать опасно: могут обмануть, ограбить, народа лихого немало на дорогах, а ваши верные товарищи пока еще в армии. Поэтому так надежнее. И не сомневайтесь, тут все ваши сто десять рублей на полгода и треть сверху за Георгия — все как положено. Кстати, поздравляю с орденом и медалью.

Тогда Уткин сразу же с гордостью нацепил на грудь крест, а медаль — ну, что медаль, у кого их нет — пока спрятал в мешок. Но чем дальше он ехал на север, тем удивительнее получалось. Война вроде бы далеко, а вот орденов на тыловых офицерах меньше не становилось. И даже Георгий, который, как всегда считалось, можно получить только в бою, тут тоже встречался. А вот медали за Ляоян ни у кого не было.

Через неделю пути Уткин уже тоже повесил ее себе на шею, а когда заметил товарища на остановке с такой же, но серебряной, бросился на него и обнял словно настоящего брата.

Они тогда долго говорили, вспоминали бой. Его новый знакомый оказался артиллеристом, бомбардиром Семеновым. Они свою батарею вытащить не смогли, но до последнего пытались, попали в окружение и так бы и сгинули, если бы не наступление Макарова. А там обогрели, опросили и к делу приставили.

— Я на поезде ездил, пушку помогал наводить. Страшное дело, — рассказывал Семенов. — Все грохочет, трясется. Кажется, сейчас слетим, особенно на повороте… Я с тех пор на обычных поездах с опаской езжу: внутри-то вроде не страшно, и не видно ничего, и звуки тише, но я-то знаю, как там все на самом деле.

— Подбил кого? — спросил Уткин.

— Не видел, — честно признался Семенов. — Наводил-то фейерверкер, а мое дело маленькое, углы считать. Но, говорят, наше орудие поучаствовало в уничтожении аж трех вражеских батарей, так что я и за нашу старую отплатил, и сторицей за долг рассчитался. Пусть и не просто так.

Он указал на ногу, и Уткин только сейчас обратил внимание, что у того нет правой ступни… Когда поезд тронулся, дальше они уже ехали вместе.

Пить, правда, приходилось, а то Семенова иначе в поезде трясти начинало, но это только в первый день. Осознав, что рядом есть боевой товарищ, бывший бомбардир быстро успокоился и чем дальше, тем больше приходил в себя. А их поезд тем временем, проехав Харбин, как будто быстрее стал приближаться к России.

Вчера в Ляоян приехал Линевич, а вместе с ним Мари-Жорж Пикар, тот самый обещанный Казуэ французский посланник. И, черт побери, даже я слышал это имя.