Японская война 1904. Книга третья

— Начали отступать в начале ночи, и мы только чудом сели им на хвост.

— А что Иноуэ? — я тут же вспомнил про 12-ю дивизию, которая все это время сидела у нас в тылу словно заноза. — Они ее бросили нам на съедение? Что говорят наблюдатели на севере?

Еще полчаса неизвестности, но потом понеслись доклады и с того направления. 12-я дивизия тоже уходила, откатывалась в сторону большого Китая и невольно ставила под удар нашу группировку в И-Чжоу. Иногда слишком хорошо — это даже плохо.

Хикару Иноуэ был очень зол. Он прорвался через позиции самого Макарова, он заставил бежать из Ляояна Куропаткина, он в отрыве от основных сил и снабжения целую неделю удерживал в напряжении всю русскую армию! А остальные генералы просто не смогли добить остатки русских.

И вот теперь им приходится уходить — даже бежать, словно крысам — через Китай.

— Хикару, — задумчиво повернулся к нему Катиширикава, — а вот ты на месте Макарова смог бы так собрать всех оставшихся и самому пойти в атаку?

— Он — сильный враг. Врагом не восхищаются, но у него нужно учиться. Так все-таки, ты бы смог?

— Нет, — честно признался Иноуэ.

— Не хватило бы решимости ударить вдоль линии фронта? Или не смог бы о таком подумать?

— Смог бы… Но не решился бы. Просто потому что знал бы, что не смог бы собрать армию как он.

— Но, если не разума и не решимости, чего бы тебе не хватило?

— Не мне, — Иноуэ отвел взгляд. — Японскому солдату… Наши воины стреляют лучше русских, у них лучше дисциплина и готовность идти до конца, но… Если бы фронт развалился, наши солдаты растерялись бы. Превратить их снова из обычных людей в воинов стало бы невозможно. Даже ради победы, даже ради спасения жизни они бы не стали слушаться того, кто по факту не имеет права командовать.

Понимаете, мы разные, и Макаров умеет использовать это.

— А я читал записки того английского наблюдателя, Гамильтона, что ходит с армией Куроки, и он пишет, что именно мы — нация воинов. А русские — слишком мирные, слишком пассивные.

— И это правда! — яростно согласился Иноуэ. — Мы — воины, война — это порядок, и когда его нет, солдаты теряются. Вот проблема. Русские же из-за своей пассивности просто не могут отдаться панике с должной энергией, и любой сильный лидер снова может собрать и повести их за собой.

Он говорил и сам в глубине души не верил себе. Разве не глупо это: признавать силу врага за слабость? Но сказать что-то другое было слишком сложно. А тут еще и очередные неприятные новости. Дозорные заметили, как в их сторону выдвинулся один из полков Макарова, стоявший до этого в Ляояне.

— Загоняют нас вглубь Китая, — заметил Катиширикава. — Интересно, зачем?

— Не хотят, чтобы мы смогли ударить им во фланг, — ответил Иноуэ, продолжая размышлять.