Японская война 1904. Книга третья

Как они забегали, решили по нам хоть так вдарить. Ну и вдарили. Меня немного задело, а еще фельдфебель Степанов точно понял, кто порох со склада свистнул. Так что теперь после возвращения мне опять в штрафной идти, но там все свои, ничего страшного.

— А что та батарея, которую вы вскрыли? — взволнованно спросила княжна. — Много вреда принесла?

— А ее, как оказалось, уже давно приметили. Не трогали, чтобы японцы побольше пушек подтащили и под удар подставили. Ну, а как вскрылись, так поезд этот черепаховый приехал и все там расстрелял.

Княжна поблагодарила солдата за рассказ, про себя порадовавшись, что Макаров не дает врагу себя обмануть, а потом все-таки пошла к себе в комнату.

Там со вчерашнего вечера лежало письмо от матери, с которым она не знала, что делать. Перечитала… Начиналось там все хорошо. Матушка рассказывала, как они с отцом гордились, когда прочитали о ее успехах в «Таймс» и «Ле Тан». Немного ругали, что занимается таким простым делом, но больше хвалили, особенно за то, что великий князь Сергей Александрович, инспектируя армейские госпитали, лично отметил ее работу.

— Татьяна… — в комнату к девушке без стука заглянула ее подруга, Тамара Хилкова.

Вообще, Хилковы в какой-то мере были родней Гагариных, тоже восходили к самим Стародубским, а через тех чуть ли не к Рюриковичам, но… Столько веков прошло, и с Тамарой они были просто друзьями. Вместе приехали в армию, вместе работали. Анна, которая была третьей в их компании, не выдержала и вернулась в Харбин, заявив, что помогать России можно и не так близко к фронту. А вот они с Тамарой остались, вместе наводили порядки в отделении для легкораненых, вместе не спали ночами и вместе мечтали… Впрочем, каждая о своем.

— Проходи, — княжна махнула, чтобы Тамара не чинилась и садилась рядом. — Тут письмо от мамы, она…

— Хвалит? Наверно, в основном из-за великого князя?

— Да, она… Не совсем понимает, что мне его мнение не так уж и важно. Тем более что Сергей Александрович наверняка не сам это сказал, а по просьбе Бориса. Он пытается за мной ухаживать, ты же видела.

— А что ты? Принимаешь?

— Нет, конечно. Не после того случая на балу: он, конечно, стал гораздо вежливее, но… Только со мной, а со всеми остальными как будто и не менялся.

И это неприятно.

— Ладно, бог с ним. А что маменька? Если бы она просто хвалила, то ты бы не ходила с таким задумчивым видом целый день.

— Она… Помнишь же, почему я из Петербурга уехала?

— Армии помогать, — Тамара улыбнулась.

— Ну, хватит тебе! На самом деле.

— Эта ваша любовь с Николаем Юсуповым. Я помню: стихи, собственная театральная труппа, его многие считали идеалом, хотя он и отказался от службы. Или тот случай, когда он брата звал к себе играть, а потом предложил роль гнома.