Оборванные нити. Том 2

А если ты пришел орать на меня и учить жизни, то извини. Мне есть чем заняться в рабочее время.

При гистологическом исследовании Сергей обнаружил микроскопические изменения, которые могли свидетельствовать о том, что у ребенка была смешанная инфекция — парагрипп и аденовирус. Кроме того, он увидел признаки хронического неспецифического воспаления слюнных желез — сиалоаденита. В конечном итоге он пришел к выводу, что имеет место еще и затяжная локализованная цитомегаловирусная инфекция, к которой присоединилась «микст-инфекция» из парагриппозной и аденовирусной инфекций, что и привело к смерти малышки.

И ни о каком синдроме внезапной смерти речь идти не могла в принципе.

Разумеется, как и всегда в сложных или неоднозначных случаях, Сергей отнес стеклопрепараты Ольге, чтобы она не только посмотрела дома сама, но и показала их у себя в патанатомии. И она, и все ее коллеги дружно сошлись во мнении, что Саблин прав, поэтому к моменту разговора с Филимоновым ни малейших сомнений у Сергея уже не было.

Он постарался не выходить из себя и детально изложить танатологу свои результаты.

Филимонов слушал внимательно, его красивое лицо было серьезным, от недавней враждебности не осталось и следа.

— Понял, — резюмировал он в конце. — Но в вашей науке я слабоват. Детская смерть — значит, неизбежна клинико-анатомическая конференция, и если я пойду туда один, от меня только мокрое место останется. Ты же понимаешь, Серега, врачи удавятся, но не признают, что ребенок умер от инфекции, потому что это прямой их недосмотр. Дети в нашей стране имеют право умирать от чего угодно, только не от инфекций, в противном случае педиатрам головы сносят.

Да, именно это Саблину и говорила когда-то Юлия Анисимовна. Ничего нового, что Москва — что Северогорск, что 1997 год — что 2002, никакой разницы. Правда, в тот раз речь шла о смерти после вакцинации, но разве в этом суть?

— Они на меня нападут и разгрызут на мелкие кусочки, — продолжал между тем Виталий. — Так что придется тебе пойти со мной и помогать отстаивать диагноз, один я не справлюсь.

— А ты амбулаторную карту ребенка запрашивал? Что там было написано?

— Да карту до сих пор не привезли, — махнул рукой Филимонов. — Бюрократию развели, каждая бумажка по две недели из кабинета в кабинет ходит.

— Твою мать! — в сердцах бросил Сергей. — А сам съездить не мог? Корона упадет? Ты с матерью ребенка разговаривал?

Тот отрицательно покачал головой.

— Почему? Ты должен был в первую очередь с ней поговорить, все вопросы задать, а не карту ждать.