Оборванные нити. Том 2

Слушай, ну почему ты такой урод, а? Тебе что, в самом деле по барабану, какой диагноз выставить? Тебя не колышет, что он неправильный?

Он опять начал срываться на крик, но тут Виталий миролюбиво улыбнулся:

— Ладно, Серега, не кипятись, я все понял и все принял, напишу в заключении генерализованную цитомегаловирусную инфекцию. Пойдет? Но только на конференцию — вместе. Если ты такой принципиальный и для тебя важно, какой будет стоять диагноз, то ты уж мне помоги, а то мне не отбиться.

Сергей пообещал прийти вместе с ним на конференцию. И вот теперь он сидел в зале, смотрел на собирающихся медиков и выискивал знакомые лица.

Увидев Нестерову, заведующую детской поликлиникой, он приветственно кивнул ей. Заведующая радостно улыбнулась и стала пробираться к ним поближе.

— А вы какими судьбами здесь, Сергей Михайлович? Разве это вы вскрывали? Мне казалось, речь шла о другом эксперте.

— Вы не ошиблись, — улыбнулся Филимонов, — труп вскрывал я, но на диагнозе настоял именно гистолог, вот я и попросил его поприсутствовать, чтобы дать разъяснения, если понадобится.

— Разъяснения? — Нестерова не скрывала недоумения.

 — А разве девочка умерла не от СВС? У нас все считают…

— И неправильно считают, — резко проговорил Саблин. — У меня другое мнение, и я искренне надеюсь, что мне удастся убедить в его правильности нашу медицинскую общественность.

Нестерова тяжело опустилась на стул рядом с ним и вопросительно взглянула на Сергея.

— Неужели криминал? Вот ужас-то! Такая кроха…

— Нет, не криминал. Хотя как посмотреть. Если считать это преступной халатностью, то и на криминал потянуть может, — злорадно проговорил Саблин.

Он все никак не мог забыть нервозность заведующей детской поликлиникой во время экспертизы по случаю Миши Демина. Как она боялась, что виновными в смерти мальчика окажутся врачи вверенного ей медучреждения! Как она этого не хотела! Как звонила Саблину каждый день с вопросом о причине смерти и диагнозе! В те дни он ее почти начал ненавидеть, потому что считал, что хороший руководитель должен биться не за собственное благополучие, а за то, чтобы неприятная правда всегда выплывала наружу, давая возможность принимать необходимые меры к исправлению ошибок и улучшению ситуации с диагностикой и лечением.

Страусиная политика всегда вызывала у него изжогу. И еще он с чисто мальчишеской, какой-то детской обидой не мог простить заведующей поликлиникой ее багаж знаний: он, Сергей Саблин, оказался не единственным, кто знал про синдром Гзелля-Эрдхейма!

Но в данном случае волноваться Нестеровой было не о чем: умершая девочка проживала в другой части города и наблюдалась в другой детской поликлинике.