Ошибка президента

А в правовом государстве, между прочим, существует тайна переписки и тому подобные тайны, и там вряд ли так запросто можно получить копии сообщений на чужой пейджер, тем более не имея на руках ни решения суда, ни хоть какого-то ордера, а «за красивые глаза». Но обращаться в вышестоящие структуры за разрешением Турецкому ой как не хотелось – и, поскольку мы живем не в правовом государстве, нужно этим пользоваться.

Примерно так рассуждал Турецкий, подъезжая к Останкинской телебашне.

В общем и целом все оказалось так, как и говорил Сивыч. Турецкому очень крупно повезло, что у начальника отдела радиосвязи ночью угнали новенькую «БМВ».

Начальник хоть человек и не бедный, но не из тех, кто в таких случаях только тяжело вздохнет и на следующий день купит новую машину. Поэтому своей иномарки ему было жаль до слез, и за то, чтобы ее действительно начали разыскивать, он был готов дать не только копии сообщений на пейджер за номером 20573, но и копию самого этого пейджера.

– Это что ж получается? – спросил Турецкий. – Они будут передавать что-то на тот пейджер, который у нас сперли прямо из МУРа…

– А сообщение будет дублироваться – у него и у вас, – спокойно заметил начальник, начавший полнеть молодой человек в темно-серой тройке.

– Но уж постарайтесь насчет меня там…

Начальник отдела радиосвязи тоже знал, что живет не в правовом государстве, и резонно полагал, что угнанные машины не находятся в основном потому, что их не особенно ищут, но если очень надо, то могут при случае и найти.

– Хорошо, – ответил Турецкий. – Сделаю все, что в моих силах. – Прямо с Останкинской башни он позвонил Романовой и Грязнову и даже Меркулову в прокуратуру России, открытым текстом сказав, что ему, Турецкому, эта машина нужна как воздух.

Романова пообещала со своей стороны связаться с ГАИ и областной милицией.

– Ну вот, как видите, – развел руками Турецкий, – я поднял на ноги милицию, прокуратуру и частное агентство. Сделал все что мог.

Из Останкинской телебашни он вышел, унося в кармане пейджер, дублирующий сообщения, поступавшие на имя Дарьи Лукиничны Арзамасцевой.

Турецкий подходил к старому кирпичному дому во дворе. В отличие от большинства построек прошлого века, этот был весьма не презентабельный, даже уродливый дом.

Видимо, сто с лишним лет назад его строили как доходный для квартиросъемщиков победнее и попроще. Никаких архитектурных излишеств, нештукатуреные кирпичные стены покрашены в грязно-желтый цвет. В советское время к нему снаружи пристроили шахты лифтов, которые теперь низко нависали над входом в подъезды. Сто лет назад этот район, наверно, и не считался центральным – отсюда далеко и до Охотного ряда, и до Красной площади, далеко, конечно, по масштабам столетней давности. Теперь бы сказали – рукой подать.