52 Гц

В ответ почувствовал только вяло вздрогнувшие пальцы — Шеймус то ли уже не понимал, что происходит, то ли не имел сил ответить.

Пол наклонился, Майкл почувствовал характерную невесомость в груди.

— Вот, — сказал он. — Уже в воздухе. Марго позвонит твоей семье. Просто держись, ладно? Не отключайся.

Он никогда ничего не боялся, в очередной раз оказываясь в машине скорой. Будто знал, что на нем — заживет. Как на собаке. Затянется, зарубцуется, срастется. Даже когда видел, как волнуются за него родители — сам недоумевал в глубине души: чего волноваться-то? Живой же. И сам их успокаивал.

Обойдется, мол. Ему даже весело было. Вечно заигрывал с медсестрами, подмигивал им, улыбался. Потом пересказывал в красках Брану и Томми: и я такой лечу, а потом — хрясь!.. Те смеялись.

Сейчас Майклу было совсем не смешно. Он держал Шеймуса за руку, что-то говорил ему, поглядывал вперед, в кабину пилота. Джеймс вел самолет ровно, винты звонко гудели, рассекая воздух. Не соврал, значит, тогда, что летает? Жаль, не решился похвастаться. А может, обиделся, что Майкл не поверил?..

Майкл пытался цепляться за старую память, перекладывал ее, как пасьянс, который никак не сходился.

А если бы я вот так, а если бы я эдак, что тогда было бы? А если бы Джеймс взял его с собой полетать — изменилось бы что-то, раздвинулись бы у него горизонты?..

— Шеймус! Шеймус, смотри на меня! — позвал он, когда тот закрыл глаза. Самолетик качнуло, голова безвольно мотнулась из стороны в сторону. — Шеймус!..

Тот открыл глаза, бессмысленным взглядом уставился вверх. Кашлянул, сморщился, застонал. Сглотнул. Он дышал тяжело и медленно, на губах начала пузыриться кровь. Майкл был хреново подкован в медицине, но ему хватало ума понять, что это было очень плохим знаком: в лучшем случае — травма легкого, в худшем — внутреннее кровотечение.

Ему было бы легче, будь он сам сейчас на носилках. Можно было бы не винить себя. Спрятал все за простую, понятную боль — и порядок.

Он бы хотел, наверное, быть на его месте. Перестать обо всем думать, загнать чувства поглубже, лежать, пялиться в потолок, осмысляя непоправимость случившегося. Почему-то мысль о непоправимости применительно к Шеймусу разрывала его изнутри.

— Быстрее никак нельзя? — крикнул он Джеймсу.

— Быстрее она не умеет! — отозвался тот.

— Сейчас будем снижаться!

— Слышал? — Майкл качнулся еще ближе к Шеймусу. — Сейчас будем снижаться. Потерпи. Только дотерпи, ладно?

— Ла…дно, — еле слышно выдохнул тот. Майкл еще крепче сжал его руку.

— Вот. Хорошо. Держись, уже скоро.

Посадка была такой мягкой, что Майкл ее не заметил. Когда шум моторов начал слабеть, он вскинул голову, первым делом подумав, что что-то случилось — и обнаружил, что они катятся по земле. Они были на месте.