Амалия. Книги 1-5

Сначала я пытался как-то бороться… но это было бесполезно, потому что таких людей было много, а я оказался один. И тогда я решил просто игнорировать их, иначе не выдержал бы всего этого. Что бы мне ни говорили, я противопоставлял словам молчание и ледяное равнодушие. Сначала это распространялось только на моих недругов, потом перешло на все жизненные ситуации. И тогда я с удивлением заметил, что те, кто раньше презирал меня, теперь стали уважать. Более того, они начали меня побаиваться. А я… Мне нравилось играть хладнокровного, сдержанного молодого человека.

Людей оказалось так легко обмануть! Они всерьез считали меня заносчивым снобом, который кичится своим положением, а я… я просто терпеть не могу всех этих мелких чиновников, лакеев, кучеров… потому что моя мать их обожала. – Его лицо передернулось гримасой гнева. – О да, она была великая демократка! Не было ни одного смазливого слуги, которого бы она не затащила в свою постель, не говоря уже о… – Он перебил себя и отвернулся. – Впрочем, вам это, верно, ничуть не интересно.

Слушая Евгения, Амалия испытывала смешанные чувства.

С одной стороны, ей стало неловко, с другой – она была потрясена его рассказом. Ведь и она тоже принадлежала к числу тех людей, кто так легко судил Полонского – и судил, как оказалось, неверно. Он, оказывается, был вовсе не надменным снобом, который не видит дальше своего носа, а глубоко уязвленным человеком. Человеком страдающим, который добровольно надел на себя маску и не заметил, как со временем она стала его лицом. Но, хотя Амалии было искренне жаль своего незадачливого друга, она понимала, что решения своего не переменит. Слишком многое их разделяет. И будет разделять всегда, потому что Амалия, несмотря на все горести, выпавшие на ее долю, неизменно ощущала свою причастность к светлой стороне бытия, а Евгений пришел с темной стороны, и его характер выковали гадливость, страх и отчуждение. Им никогда не понять друг друга – хотя, быть может, он и увлекся ею именно потому, что она была создана совсем иначе, чем он. Кажется, Полонский тоже почувствовал, что никакие его слова не изменят положения, потому что спросил с затаенной горечью в голосе:

– Вы ведь не передумаете?

Амалия только отрицательно покачала головой.

– Ну и глупо, – с ожесточением промолвил Евгений. – Просто глупо. Подумайте только, чего вы себя лишаете. Вы ведь хотите блеска, титула, богатства, я знаю. Все их хотят, никто не желает быть убогим, неродовитым и нищим. Я мог бы дать вам все это, и тем не менее вы меня отвергаете.

Это было уже прямое оскорбление, которого Амалия не могла стерпеть.

– Да, в самом деле, какая потеря… – колюче промолвила она.