Амалия. Книги 1-5

Как человек, вращающийся в свете, она в совершенстве владела всеми оттенками обращения с людьми и была уверена, что ее преувеличенная вежливость его заденет, он вынужден будет признать свое поражение. Ничуть не бывало: толстокожий немец, казалось, вполне доволен был таким положением вещей и по-прежнему не горел желанием общаться с ней. Эжени пришла к выводу, что он гораздо хитрее, чем кажется, и невольно прониклась к нему уважением.

Деламар, перекинувшись с Амалией и ее кузеном несколькими словами, отошел. Из курительной комнаты вернулся герр Кляйн и, взяв под руку свою жену, направился к выходу.

Рудольф мрачно покосился на чету из Эльзаса, и Эжени была готова поклясться, что оба – и муж, и жена – поежились под его взглядом. Впору было подумать, что они боятся его! Вот бы еще узнать, отчего? И Эжени смело ринулась в атаку.

– Здравствуйте, господин граф! Вы меня помните? – проворковала она.

Рудольф высказался в таком духе, что забыть ее он не смог бы при всем желании, и Эжени расцвела, приняв его слова за комплимент.

– Месье Деламар говорил мне, что вы очень близко к сердцу приняли смерть мамы, – продолжала она.

 – Вы и представить не можете, как я вам благодарна за это! – И тут же без перехода спросила: – А что вы думаете о политическом положении в Европе? Я слышала, канцлер Бисмарк…

Тут Амалия, не выдержав, исчезла. Странное дело: она вовсе не имела никаких видов на своего неожиданного родственника, но наблюдать, как возле него кружит эта маленькая глупенькая хищница, оказалось выше ее сил. И Амалии подумалось, что всякая женщина, какой бы разумной и уравновешенной она ни была, по природе собственница. Девушка ускорила шаг и вскоре была уже возле своей каюты.

Рудольф, поняв, что кузина не вернется, тихо выругался по-немецки. Если бы иллюминатор был чуточку пошире, германский агент не задумываясь бросился бы в него, но от самоубийства его спасло своевременное появление Луизы Сампьер. Она подошла к кузине, и Рудольф, обрадовавшись возможности скрыться, скороговоркой пробормотал какое-то невнятное извинение и сбежал, оставив Эжени гадать, уж не потеряли ли ее миллионы своей привлекательности, если от нее спешат со всех ног.

Войдя в свою каюту, молодой человек первым делом проверил, на месте ли картина.

Амалия ему нравилась, но менее всего он хотел бы оказаться снова обманутым ею. Кроме того, Рудольф ни на минуту не забывал, что на корабле находятся представители конкурирующей австрийской разведки, и был готов к любому подвоху с их стороны. Покамест, однако, все обстояло благополучно, ибо Леда по-прежнему улыбалась ему своей невыразимо нежной улыбкой. Рудольф поспешно накрыл ее матрацем и сел в кресло.

«Все-таки в прежнее время умели рисовать, – подумал он. – Не то что сейчас».