Я – инквизитор

Влажный пар напомнил ему, как мать в детстве лечила от бронхита. Но запах был другой.

Тон снова сменился. Андрей качнул головой и коснулся затылком Антонины. Женщина не отодвинулась. Звук перепрыгнул еще на секунду вверх, потом — почти на октаву вниз. Неудобство прошло. Сзади Ласковина обволакивало теплом… Свечное пламя растворилось. Теперь Андрей яснее видел собственное лицо… Что-то с ним было не так. У Ласковина заслезились глаза, он мигнул и… в зеркале был другой человек.

У этого человека, смотревшего сейчас на Андрея, была густая, аккуратно подстриженная борода.

Из-под бороды выглядывал край рубахи без ворота, но с красным узором, похожим на тот, что на кухонном полотенце Антонины.

«Глюк, — подумал Ласковин. — Перенос реальных деталей на иллюзию».

Он читал об этом. У этой «иллюзии» было несомненное сходство с ним самим. Такие же светлые курчавые волосы и темные сросшиеся брови. И такие же темно-серые с синевой глаза. Вот только волосы бородача были длинней и перехвачены серебрящимся обручем. А нос был прямой и без ласковинского шрама. Такой, каким был у Андрея от рождения.

Бородач прищурился, будто смотрел против солнца, а потом широко улыбнулся, зубы у него были крупные, ровные. А правое плечо немного массивней левого. Совсем немного, просто у Ласковина был тренированный глаз.

Глубина зеркала заколебалась. Бородач протянул руку: сквозь пламя, через огонь свечи, вдруг ставший большим, как костер. Андрей ощутил вполне реальное твердое пожатие мозолистой ладони, увидел руку, ничем не отличавшуюся от его собственной, и покосился на свою правую. Та по-прежнему лежала на скатерти.

Бородач потянул его к себе, туда, в зеркало.

— Давай, братко, иди сюда! — сказал он.

И Ласковин, не успев опомниться, оказался с той стороны.

Двойник-бородач отпустил его. Оказалось, что они не рядом, а по разные стороны небольшого костра. Андрей сидел прямо на земле, а бородач — на шкуре, подобрав под себя ноги, как турок. Вокруг была ночь и странная неподвижность. Огромные деревья тянули к огню ветви. Ласковин посмотрел наверх, куда поднимался мерцающий дым. Неба видно не было. Да, это был лес. Но какой-то нереальный.

Как киношная декорация. Андрей выдернул пучок травы, понюхал его. Трава пахла, как и положено траве, и испачкала зеленью пальцы, когда он растер ее.

Деревья тоже были настоящими. «Если это глюк, — подумал он, — то глюк довольно яркий!» Или это опять один из его снов-кошмаров? Нет, от снов этот мир отличался не меньше, чем здешний лес от леса где-нибудь под Зеленогорском.

Андрей вдохнул прохладный воздух. Запах леса, влаги, дыма… и того варева, что состряпала Антонина. Интересный глюк.