Любовница египетской мумии

 - Малешн сирук, - ответил мой спутник, чем поверг меня в изумление.

 До сих пор Сорокин бойко изъяснялся на неправильном французском, слова произносил с чудовищным акцентом, но местные жители хорошо понимали суржик и поддерживали диалог.

 - Ты знаешь пхасское наречие? - не удержалась я.

 - Попрактиковался перед отъездом, - кивнул антиквар, - купил самоучитель и затвердил десяток фраз. У меня талант к языкам.

 - И что ты сказал старухе? - спросила я.

 - Дама желает приобрести наилучший свадебный наряд, - перевел Гена.

 Баба Яга поманила меня рукой.

 - Иди за ней, - пояснил спутник.

 - А ты что будешь делать? - бдительно осведомилась я.

 - Я что, посижу, покурю, - потер руки Гена, - выпью кофейку за счет заведения.

 - Не вздумай уйти! - предостерегла я.

 - Я похож на подлеца, способного бросить женщину одну в незнакомом месте? Хорошего же ты обо мне мнения, - обиженно пробурчал Сорокин.

 Успокоившись, я пошла с Бабой Ягой и очутилась в небольшой комнате с зеркалами. Старуха хлопнула в ладоши, в примерочную вбежали девушки с охапками разноцветных тряпок.

 - Ванаку! - приказала хозяйка.

 Я сообразила, что она велела мне снимать платье, и живо скинула одежду. Бабка зацокала языком, начала довольно больно тыкать мне корявым пальцем под ребра.

 - Ой, - взвизгнула я, - не деритесь!

 - Она говорит, что вы слишком худая, - застрекотала на французском одна из помощниц, - мужу не понравитесь. Невеста должна походить на рахат-лукум, а не на палку, которой от бродячих собак отбиваются. А еще ей не по вкусу ваши трусики, такие только шмары носят, порядочной женщине подходят панталоны.

 Слово «шмара» было мне незнакомо, но, судя по презрительной гримаске девчонки, оно никак не могло сойти за комплимент. Я представила «рахат-лукум» в длинных, до колена, штанишках и неожиданно взбодрилась. От усталости не осталось и следа.

 - Аварка! - велела старуха, и меня стали одевать.

 Сначала на ноги натянули прозрачные шаровары, на них надели полотняные, а уж потом шелковые, ярко-красные, щедро расшитые золотой нитью. Затем на талии застегнули конструкцию, здорово смахивающую на абажур, на нее навесили четыре юбки: нейлоновую, холщовую, ситцевую и атласную. Последняя имела цвет пожарной машины и была обильно разукрашена разноцветными камнями размером с голубиное яйцо. Следом настала очередь коротких рубашечек, которым я потеряла счет, корсета и широкого пояса с кистями.

 - Акали мцуко! - кивала Баба Яга.

 - Она говорит, что, когда закроем лицо, вы станете красавицей, - пояснила доморощенная переводчица, - не шевелитесь, надо хорошо спрятать волосы.

 Мою голову укрыла шапочка-шлем, она низко опускалась на лоб до линии бровей.

 - Фу, - выдохнула я.

 - Не нравится? - похоже, искренне расстроилась девушка. - Это самый дорогой наряд.