Любовница египетской мумии

 - Френч, френч, - затараторила переводчица, - френч лязим бум-бум! Ни! Ни!

 Крепкие руки схватили меня за талию, оторвали от пола и понесли. Я хотела закричать, но изо рта, тщательно заткнутого пробкой, не вырвалось даже стона.

 - Френч бум-бум, - кричала бабка, - полисия хабам! Варваре кол! Ни! Ни!

 Геннадий не вмешивался, и я с ужасом сообразила: Сорокин меня обманул, отправил в примерочную, а сам удрал. Ну как я могла поверить жуликоватому торговцу? Вероятно, от усталости мозг дал сбой!

 - Хагас! - басом проорал мужчина и плюхнул меня на что-то мягкое.

 Через мгновение заурчал мотор, сиденье затряслось, и я сообразила, что сижу в машине, которая на приличной скорости уносит меня прочь от магазина свадебной одежды. Я успела досчитать до пятисот, когда легковушка замерла.

 - Харука мол, - нежно сказал мужчина, и через секунду я очутилась на земле.

 Следующие пять минут я пыталась дать понять, что не хочу никуда идти и требую прибытия либо российского, либо французского консула. Но попробуйте сопротивляться, если ваш рот плотно забит тугим комом из резины, руки связаны и вас тащат по земле на манер жертвенного барана. Сумочка с мобильным телефоном и документами осталась в примерочной. Положение казалось безвыходным.

 Под ногами появился мягкий ковер, нос уловил аромат благовоний.

 - Убр-тр-мр-др, - забормотал густой бас, - бр... мр... тр. Э?

 Я стояла тихо-тихо. Лучше не шуметь в незнакомой обстановке, целее будешь. Рано или поздно с меня снимут одеяло, вынут пробку, и тогда мы побеседуем.

 - Э? - переспросил голос. - Э?

 Чья-то рука деликатно, но сильно нажала на мой затылок, голова коснулась подбородком чьей-то груди.

 - Э! - довольно повторил бас. - Талым коча!

 - Коча! Коча! Коча! - заорал хор.

 Я вздрогнула. Оказывается, в помещении много народа. Это радует: никто не станет убивать женщину или издеваться над ней на глазах у большого количества свидетелей. Надеюсь, что Званг прогрессивный король и запретил на Пхасо ритуальные жертвоприношения.

 Меня взяли за руку, обвили чем-то железным правое запястье и повели вперед. Ковер сменился плиткой, возникла лестница, раздался скрип и тихое хихиканье.

 - Валер буси, - пропищал дискант.

 - Хаскис, - ответил незнакомый баритон, - ва таб!

 С головы сняли одеяло. Я увидела большую, по-восточному шикарно оборудованную спальню и мужчину лет тридцати пяти европейского типа со светлой кожей. Он не был пхасцем.

 - Корунди манн лек, - нежно сказал он и отцепил чадру. - О! Вэй? Вэй?

 Я сообразила, что незнакомец ошарашен до глубины души, и ткнула пальцем в пробку. Мужик выудил из кармана ключик, вытащил затычку и спросил:

 Мне показалось, что я правильно поняла фразу, поэтому ответила на французском:

 - Разрешите представиться, Даша. Надеюсь, вы понимаете меня, и мы сможем договориться.